Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Наталия Малаховская. Труд писателя

Наталия Львовна (Анна Наталия) Малаховская - деятельница феминистского движения, писательница, художник, исследовательница русских сказок, автор книг: "Возвращение к Бабе-Яге" (2004), "Апология на краю: прикладная мифология" (2012) и др. В 1979 г. была одной из основательниц совместно с Татьяной Мамоновой и Татьяной Горичевой альманаха «Женщина и Россия», журнала «Мария» (была одной из инициаторов, издателей и литературным редактором этих изданий, переведённых в 1980-1982 годах на многие языки). После высылки из СССР в 1980 г. живет и работает в Австрии.



Труд писателя

Труд писателя был заранее дезавуалирован тем самым человеком, который, по слухам, создал русский литературный язык. До него (как утверждал он сам) даже и любовное письмо по-русски написать было делом как бы непривычным, неудобным. Для того, чтобы продемонстрировать, что такое труд по отношению к творческой деятельности, он выбрал двух личностей с противоположным подходом к вопросу о трудолюбии (какое, впрочем, трудоёмкое слово! На других языках то же самое понятие определяется словечками лёгкими, хлёсткими и краткими, как выстрел из пистолета! А вот по-русски, почему-то...). Итак, бедный трудяга Сальери, который жалуется на несправедливость – кого? Ну, естественно, Бога, кого же ещё, который не оплатил по-настоящему все его многонощные усилия и вместо честной оплаты за труд вдохнул свой гений в гуляку праздного да к тому же ещё и не слишком умного, точнее, в безумца.

Что делать? Ну, это мы все как бы проходили, ещё в школе, что ошибку или недосмотр божественной силы пришлось исправлять, борцу за справедливость, так сказать. При помощи яда – а что поделать, если других средств не нашлось? Что всё это неправда, что наклепал наш отечественный гений на Сальери, который, хоть и не получил чего-то там невозможного, таинственного, от некой силы свыше, но зато уж столько реалий материального и престижного характера сниже получил, что исторический Моцарт мог ему только позавидовать – а не наоборот – это мы тоже не то проходили, не то краем уха слышали, но... Почему-то не дошло до нас, о чём тут Пушкин повествует, в этой притче, на что намекает и как разоблачает само словечко труд, в общем чем-то отличное от простого и не запятнанного никакими ассоциации слова работа.

Что в гуляку праздного легче влить божественный огонь, чем в переполненнго напрасными потугами трудягу – это, казалось бы само собой разумеется. Чтобы наполниться божественной силой, надо стать в некоторым смысле пустым. Истина вполне религиозная, может быть, не совсем той религии, которая нам привычна, но вполне логичная. Однако...
В тех сказках, на которых все мы выросли, мы получаем такую весть о трудолюбии, что заходит далеко за границы этой вполне логичной истины. Весть, которая, кстати, подтверждается намёками взрослых, обращёными к ленивым потомкам: «А уроки кто за тебя делать будет? Пушкин?». Действительно, Пушкин, тот самый, и вступил в народном сознании в роль некоего (существа? Волшебного предмета?), который в сказках выполнял работу за сказочного персонажа.

В самом деле, когда на падчерицу злая мачеха наваливала непосильную работу, то эту работу за девочку выполнял кто-то другой: то ли куколка, подаренная девочке умирающей родной матерью (в сказке «Василиса прекрасная»), то ли таким же образом полученная корова. Но это происходило не само собой. Девочке надо было, чтобы получить эту волшебную помощь, произвести некие действия: то ли покормить куколку (намёк на обряд жертвоприношения), то ли влезть в ухо к корове (намёк на второй этап обряда инициации: вмещение в священное животное, в сказке «Крошечка-Хаврошечка»). Такое же вмещение видим и в сказке «Конёк-горбунок», в которой герой сказки, неказистый дурачок, превращается в изумительной красоты героя, после того, как ему удалось влезть в ушко к этому не слишком привлекательному на вид коньку (горбунку).

Не во всех сказках так откровенно выступает на первый план этот элемент беструдной или даже анти-трудной работы, однако и в тех сказках, где мы имеем дело с отражением не второго, а первого этапа обряда инициации (например, хождение в железных сапогах с каменным хлебом, то есть испытание, в сказке «Финист – ясный сокол»), полученные в результате от Бабы-Яги волшебные подарки указывают в ту же сторону: яичко, которое само показывает всё, что есть на свете, прялка, которая сама прядёт, игла, которая сама вышивает прекрасные картины. И Баба-Яга не работает сама: за неё всю работу по дому выполняют таинственные три пары рук, о которых спрашивать её опасно (если бы Василиса задала хозяйке леса такой вопрос, то не поздоровилось бы слишком любопытной).

Эти три пары рук, эти сами собой возникающие картины, из пустоты, из ничего, из той другой работы, посланной, чтобы выполнить требования целебного обряда, – всё это напоминает нам о той беструдной работе, что не постеснялся воспеть и сам Пушкин. Не постеснялся, разочек дал нам заглянуть в свою лабораторию писательского труда, этого разговора между пальцами, пером и бумагой, этого таинственного договора между тремя почти равноправными со-трудниками: «И пальцы тянутся к перу, перо – к бумаге, минута – и стихи свободно потекут».

Свободно! Вот и подумайте об этом слове, об этом пожелании, брошенном -может быть, в пустоту, в непрозрачное тогда для него будущее, нам всем – в подарок.


См. также:
- Публикации Наталии Малаховской в блоге Николая Подосокорского


Tags: Малаховская, литература
Subscribe
promo philologist декабрь 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments