Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Виктор Гюго: "История не преминет выступить мстительницей"

Отрывок из памфлета Виктора Гюго "Наполеон Малый". Такое ощущение, что это написано не столько о Франции середины 19 века, сколько о путинской России.

"Пора проснуться человеческой совести. ... С того дня, как осуществился предательский замысел, гнусное, мерзкое, отвратительное преступление, преступление немыслимое, если подумать, в каком веке оно совершено, празднует победу и торжествует; оно возводит себя в систему, распускается пышным цветом, диктует законы, издает приказы, объявляет себя покровителем общества, религии, семьи, протягивает руку королям Европы — и они пожимают ее... Никто не спорит с тем, что это — преступление, даже те, кто пользуется им в своих интересах и живет им: они говорят только, что оно было «необходимо»; не спорит с тем, что это — преступление, даже тот, кто его совершил: он говорит только, что ему, преступнику, оно «прощено». Это преступление соединяет в себе все преступления сразу: предательство — в замысле, нарушение присяги — в исполнении, злодеяние и убийство — в ходе борьбы; хищение, мошенничество и грабеж — после победы. Это преступление влечет за собой как неотъемлемую часть самого себя упразднение законов, нарушение конституционной неприкосновенности, незаконное лишение свободы, конфискацию имущества, массовые ночные убийства, тайные расстрелы, произвол смешанных комиссий, заменивших собою суд, десять тысяч сосланных, сорок тысяч изгнанных, шестьдесят тысяч разрушенных и ввергнутых в отчаяние семей. Все это известно каждому. И что же? Стыдно сказать — об этом преступлении уже перестали говорить; оно здесь, все видят его, осязают и проходят мимо, отправляясь по своим делам; открываются магазины, биржа ведет свою игру, коммерция, усевшись на свои тюки, потирает руки, и скоро мы уже совсем свыкнемся с ним и будем считать, что так и надо. Купец, отмеривающий сукно, не слышит, что метр, который он держит в руке, говорит ему: «А ведь мера-то у нас обманная!» Приказчик, отвешивающий провизию, не слышит, как весы говорят ему: «А ведь гири-то у нас фальшивые!»



Поистине удивительный порядок, опирающийся на величайший беспорядок, на отрицание всех прав! Спокойствие, которое держится на беззаконии. Прибавим, — да, впрочем, это понятно само собой, — что пойти на такое преступление мог только самый наглый, самый гнусный злодей. И пусть это знают все, кто облачен в судейскую мантию, кто носит перевязь или мундир, все, кто так или иначе служит этому человеку; если они воображают себя слугами государства, пусть не обольщаются: они в шайке разбойника. После 2 декабря во Франции нет больше должностных лиц — есть только сообщники. Пришло время каждому дать себе отчет в том, что он делал и что продолжает делать. Жандарм, арестовавший тех, кого этот аферист, подвизавшийся в Страсбурге и Булони, называет «мятежниками», арестовал блюстителей конституции. Судья, судивший тех, кто сражался в Париже и провинции, посадил на скамью подсудимых приверженцев закона. Офицер, который вез в трюме корабля «осужденных», увозил защитников республики и государства. Генерал в Африке, который держит в тюрьме Ламбессы каторжников, работающих под раскаленным солнцем, терзаемых лихорадкой, копающих раскаленную землю, которая станет их могилой, — этот генерал беззаконно гноит в тюрьмах, истязает и убивает честных людей. Все эти генералы, офицеры, жандармы, судьи повинны в тяжком должностном преступлении. В их руки преданы не просто невинные люди, а герои, не просто жертвы, а мученики!

Так знайте же это, и если у вас еще не хватает мужества взяться за меч, поспешите хотя бы разбить цепи, отомкнуть засовы, отворить понтоны, распахнуть двери темниц. Восстань, совесть! Пора проснуться, время не терпит! Если для вас ничего не значат закон, право, долг, разум, здравый смысл, справедливость, правосудие, — подумайте о будущем. Если совесть молчит, пусть поднимет голос ответственность. И пусть знают все — собственники, пожимающие руку судье, банкиры, чествующие генерала, крестьяне, снимающие шапку перед жандармом, и те, что теснятся в приемной министра и в передней префекта, словно их там держат на привязи, и все простые, нечиновные граждане, посещающие балы и банкеты Луи Бонапарта и не замечающие черного флага, который развевается над Елисейским дворцом, — пусть они знают, что подобное бесчестье заразительно; и если даже они не были замешаны в этом злодеянии, они являются его соучастниками морально. Преступление Второго декабря забрызгало их своей грязью.

Но ослепление сейчас таково, что людям, не склонным размышлять, кажется, будто все спокойно; в действительности же все бурлит. Когда меркнет общественная нравственность, весь общественный строй погружается в зловещую тьму. Все гарантии исчезают, все точки опоры рушатся. Отныне нет во Франции ни одного суда, ни одной судебной инстанции, ни одного судьи, которые могли бы вершить правосудие и выносить приговор за что бы то ни было, кому бы то ни было, именем чего бы то ни было. Какой бы злодей ни предстал перед судом — вор скажет судьям: «Глава государства украл в государственном банке двадцать пять миллионов»; лжесвидетель скажет: «Глава государства принес присягу перед богом и людьми и нарушил ее»; тот, кто сажал невинных людей в тюрьму, скажет: «Глава государства, преступив все законы, арестовал и бросил в тюрьму депутатов суверенного народа»; мошенник скажет: «Глава государства мошеннически захватил полномочия, захватил власть, завладел Тюильри»; фальшивомонетчик скажет: «Глава государства подделал выборы»; грабитель с большой дороги скажет: «Глава государства украл кошелек у принцев Орлеанских»; убийца скажет: «Глава государства расстреливал из ружей и пушек, рубил саблей и убивал прохожих на улицах»; и все вместе — мошенник, фальшивомонетчик, лжесвидетель, грабитель, вор, убийца — воскликнут: «И вы, судьи, пошли и поклонились этому человеку, вы восхваляли его за клятвопреступление и за подлог, прославляли за мошенничество, поздравляли с удачным воровством и благодарили за убийства! Так чего же вы хотите от нас?»
Как видите, положение серьезное. Примириться с таким положением — значит совершить еще одну низость.

Пора, повторяем, пора покончить с этой чудовищной спячкой совести. Нельзя допустить, чтобы после этого ужасного позора — торжества преступления, человечеству пришлось пережить еще более страшный позор: равнодушие цивилизованного мира. Если же это случится, — История не преминет выступить мстительницей. А теперь долг каждого честного человека — отвратить лицо свое от этой всеразъедающей подлости и, подобно раненому льву, ищущему уединения и скрывающемуся в необозримой пустыне, укрыться в безграничном презрении".

Tags: Гюго, Наполеон III
Subscribe
promo philologist 18:41, Суббота 4
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments