Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Теософия розенкрейцеров. 1-й доклад

Мюнхен, 22 мая 1907 г.

Предлагаемый курс докладов в программе назван "Теософия по розенкрейцерскому методу" [В программе мюнхенского конгресса, изданной в виде брошюры: "E.D.N./ J.C.M./P.S.S.R./ Theosophische Gesellschaft. Foedera-tion europflischer Sectionen. Mьnchen 1907". C. Wolf & Sohn, Mьnchen]. Под этим подразумевается древняя, но вечно новая мудрость, изложенная методом, соответствующим нашему времени, методом, который - таким, как он предстанет здесь в самом способе описания, - известен с XIV века. Но в этих докладах я стану говорить не об истории розенкройцерства. Все вы знаете, что детей в школах сейчас обучают геометрии, к которой относится, например, теорема Пифагора [Ср.: "Конечно, теорему Пифагора теперь докажет всякий школьник, но открыть ее мог только Пифагор, ибо - был мастером царственного искусства" (GA 93, S. 287)]. Основы этой геометрии изучаются без всякой связи с тем, как возникла сама эта геометрия, ибо что знают ученики о Евклиде? И все же они учат именно Евклидову геометрию. Лишь много позже, когда содержание предмета уже будет известно, они, может быть, узнают из истории наук о внешней стороне дела, о форме, в которой человечество первоначально столкнулось с тем, что теперь стало доступным для обычной школы. И вот насколько мало касается ученика, который сейчас учит элементарную геометрию, то, в каком виде Евклид впервые дал ее человечеству, настолько же мало и нас будет касаться то, как развивалось в истории так называемое розенкрейцерство. И так же, как ученик познает настоящую, истинную геометрию на самом предмете, так и мы рассмотрим эту розенкройцерскую мудрость саму по себе.



Тот, кто знает историю - причем внешнюю историю - розенкройцерства, как она отражена в литературе, тот знает при этом очень мало о действительном содержании розенкройцерской теософии. То, чем является эта теософия, начиная с XIV столетия живет как вещь [См.: Р. Штейнер. Мистерия и миссия Христиана Розенкройца. СПб, 1992], истинная независимо от ее истории, точно так же, как геометрия истинна и познаваема независимо от истории этой науки и ее постепенного становления. Поэтому мы только бегло укажем на некоторые исторические факты, которые следует знать. В 1459 г. высокая духовная индивидуальность [Eine hohe spirituelle Individualist; возможен перевод: "вышняя духовная индивидуальность". Золотой камень - равнозначен, по Штайнеру, "камню мудрых" (см.: GA 284/285, S. 186; ср.: "Тайные фигуры розенкройцеров". [Киев] 1997. С. 67)], воплотившаяся в человеческой личности, носящей в глазах мира имя Христиан Розенкройц, предстала первоначально узкому кругу посвященных учеников в качестве учителя. В 1459 г. Христиан Розенкройц был возведен [Согласно: "Chymische Hochzeit: Christiani Rosenkreutz. Anno 1459". StiuHburg 1616. Автор этого сочинения (изданного анонимно), Иоганн Валентин Андреэ (1586-1654), родился сто лет спустя после легендарной смерти Христиана Розенкройца (1378-1484); см.: Ф. Йейтс. Розенкройцерское Просвещение. М., 1999] строго замкнутым духовным братством Fratemitas roseae crucis (Братством увитого розами креста) в сан Eques lapidis aurei, то есть Рыцаря золотого камня. В ходе следующих докладов нам будет становиться все яснее, что это означает. Та высокая духовная индивидуальность, которая вышла в физическую сферу во внешней личности Христиана Розенкройца, всегда оставалась предводителем и учителем розенкройцерского течения "в том же теле", как говорят в оккультизме. Значение выражения "всегда оставаться в том же теле" также станет нам понятно уже на ближайших занятиях, когда мы будем говорить о судьбе людей после смерти.

Та мудрость, о которой мы здесь говорим, до второй половины XVIII столетия сохранялась тесным братством, имевшим строгие правила, которыми оно отгораживалось от внешнего, экзотерического мира. В XVIII веке братство это приняло миссию внести духовным путем в культуру Центральной Европы нечто из своей эзотерики, и потому мы видим, как во внешней культуре появляется что-то такое, что кажется на первый взгляд экзотерическим, но на самом деле является не чем иным, как внешним выражением эзотерической мудрости. В течение веков находились люди, которые старались каким-либо путем проникнуть в глубины той мудрости, которую мы зовем розенкройцерской, но это им не удалось. Так, Лейбниц [Лейбниц - молодой ученый состоял секретарем Алхимического общества в Нюрнберге (см.: Н. Schick. Das дкеге Rosenkreutzertum. Berlin 1942, S. 23). Впоследствии пришел к выводу, что братство розенкройцеров выдумано. Одним из отцов розенкройцерских идей считал высоко чтимого им немецкого ученого и философа Иоахима Юнга (1587-1657); приписывал последнему авторство манифеста "Fama fraternitatis, oder Brbderschaft, des hochlnblichen Ordens des R.C." (Op.cit.,S. 141,277).] тщетно пытался приблизиться к источнику этой мудрости. Но она вспыхнула ярким светом в одном экзотерическом произведении Лессинга, которое он издал перед самой своей кончиной в физическом мире. Оно называется "Воспитание человеческого рода" ["Воспитание человеческого рода" - издано в 1780 г. Перев. в: "Ежегодник Философского общества СССР: 1989-1990". М., 1990]. Это произведение нужно обязательно читать между строк, только тогда - причем только будучи эзотериком - можно понять по его необычной концовке, что оно есть внешнее выражение розенкройцерской мудрости.

Особенно великолепно вспыхнула эта мудрость в том человеке, который отразил в себе культуру Европы конца XVIII века, причем культуру интернациональную. Этим человеком был Гете. Когда Гете, будучи достаточно молодым, приблизился к источнику розенкройцерской мудрости, он принял нечто из высокой и весьма необычной инициации. Когда говоришь об инициации Гете, рискуешь оказаться неправильно понятым [Гете получил также ритуальную франкмасонскую инициацию в ваймарской ложе "Амалия" 23 июня 1780 г. (М. Морамарко. Масонство в прошлом и настоящем. М., 1990. С. 269.)], и потому, пожалуй, именно здесь следует отметить, что это был за своеобразный род инициации. Это произошло в тот период [О месяцах болезни и кризиса (Франкфурт, сентябрь 1868-март 1770), Гете рассказал в 8-й кн. "Поэзии и правды". Розенкройцерскому посвящению поэта способствовало определенное лицо (см.: GA 97, 13.Х.1906). По предположению М. Швайцера, им был поставивший Гете на ноги врач - Иоганн Фридрих Метц (1720-1782); см.: "Beitrage zur Rudolf-Steiner-Gesamtausgabe". H. 92. Dornach 1986, S.2 f.], когда Гете покинул университет в Лейпциге, но еще не отправился в Страсбург. Произошло нечто в высшей степени необычайное. Гете испытал глубокое душевное потрясение; внешне оно выразилось в том обстоятельстве, что в конце своего пребывания в Лейпциге Гете был близок к смерти. Во время тяжелой болезни с ним произошло важное событие - некий род инициации.

Сначала Гете этого не знал, инициация струилась в его Душе поэтическим током, и то, как это подспудное течение пробивалось в произведениях поэта, было весьма примечательным процессом. Такое озарение мы находим в поэме "Тайны" ["Тайны" - поэма писалась в 1784-1785 гг., упомянутая далее сказка о зеленой змее и прекрасной Лилии - в 1795 г. Перев. их см.: Иоганн Вольфганг Гете. Тайны. Сказка / Рудольф Штайнер о Гете. М, 1996.], которую ближайшие друзья Гете считали одним из глубочайших его творений, и в самом Деле, замысел этих стихов столь глубок, что Гете так и не смог найти в себе силы дописать этот фрагмент до конца. Культурное течение того времени было еще неспособно внешне выразить всю глубину жизни, которая пульсирует в этой поэме. Ее нужно воспринимать как один из глубочайших родников души Гете, это книга за семью печатями для всех комментаторов. Но впоследствии инициация продолжала свое развитие, и Гете, все более сознавая ее, сумел наконец создать ту замечательную поэму в прозе, которую мы знаем как сказку о зеленой змее и прекрасной Лилии. Это произведение - одно из глубочайших в мировой литературе. Кто умеет истолковать его правильно, тот много знает о розенкройцерской мудрости.

Но тогда, когда эта мудрость должна была влиться во всеобщую культуру, случилось так, что неким образом - как именно, здесь не стоит говорить - она была предана: некоторые представления розенкройцеров экзотерически вышли в широкий мир. С одной стороны, это предательство, а с другой, необходимость того, чтобы культура Запада долгое время, в течение XIX столетия, оставалась в физическом плане незатронутой влиянием эзотерики - два этих обстоятельства привели к тому, что источники розенкройцерской мудрости, и прежде всего сам великий основоположник, который с тех пор был всегда в физическом плане, отошли на первый взгляд в тень, так что в первой половине ХIХ в., а также и в продолжение большей части второй из этой мудрости можно было найти немногое. Лишь в наше время снова стало возможно отворить родники розенкройцерской мудрости и направить их во всеобщую внешнюю культуру. Если мы рассмотрим эту культуру, то поймем, почему это должно было быть так.

Теперь же я хотел бы указать вам на две особенности, которые отличают розенкройцерскую мудрость и важны для ее мировой миссии. Первая связана со всем отношением человека к этой мудрости, которая представляет собой нечто иное, нежели оккультная форма христианско-гностической мудрости. Мы должны пока лишь вскользь коснуться двух фактов духовной жизни, если хотим ясно представить себе это примечательное положение мудрости розенкройцеров. Первый из этих двух фактов - отношение ученика к учителю, и в связи с этим отношением нужно рассмотреть две вещи. Во-первых, мы обсудим то, что называют ясновидением, а во-вторых - то, что называют верой в авторитет. Под "ясновидением" - собственно говоря, это не лучшее название - понимают не только духовное зрение, но и духовный слух. В двух последних - источник любой мудрости, которая хочет научить нас скрытой мудрости мира, и ни из какого другого источника не могут происходить истинные знания о духовных мирах. Для метода розенкройцеров есть, однако, существенное различие между отысканием духовных истин и пониманием их.

Найти духовную истину непосредственно в высших мирах не может ни один человек, который не обладает высшей степенью духовных способностей, то есть не стал ясновидящим. Ясновидение - необходимая предпосылка для открытия духовной истины. Но все же только для открытия, ибо доныне и еще долго в будущем никакое истинное розенкройцерство не учило и не будет экзотерически учить ничему такому, что невозможно было бы понять обычным и общим для всех людей логическим умом. Это очень важный момент. Если против розенкройцерской формы теософии выдвигают тот аргумент, что она требует для понимания ясновидения, то это неверно. Здесь важна не способность восприятия. Кто не смог объять мудрость розенкройцерства своим мышлением, тот еще недостаточно развил свой логический разум. Если только вбирать в себя все, что дает современная культура, все, что сегодня можно узнать, если иметь достаточно терпения и выдержки, не быть слишком ленивым, чтобы учиться, тогда можно понимать и осознавать то, чему учит учитель-розенкройцер. Если кто-либо сомневается в этой мудрости и говорит: я не могу этого понять, - то он виноват не в том, что еще не может подняться до высших сфер, но в том, что не хочет достаточно напрячь свой логический ум, или в том, что не хочет привнести достаточное количество опыта из своего обычного образования ради истинного понимания.

Вспомните только о невероятной популяризации мудрости, которая произошла со времени появления христианства до сегодняшнего дня, и попытайтесь представить себе картину христианского розенкройцерства в XIV веке. Подумайте о том, как в ту эпоху отдельный человек, живший вне, в миру, относился к учителям. Воздействие могло осуществляться только при помощи устного слова. Обычно неправильно представляют себе то, какая гигантская эволюция совершилась за эти века. Достаточно вспомнить об открытии искусства книгопечатания. Подумайте о тьме-тьмущей каналов, по которым благодаря этому изобретению смогло вливаться во всеобщую культурную жизнь то, что сегодня создается на вершинах духовной жизни. От книги до последней заметки в газете вы найдете бесчисленное множество каналов, по которым во всеобщую жизнь вливается невероятное число представлений. Это пути, которые открылись человечеству лишь благодаря этому изобретению, они стали причиной того, что интеллект западной культуры приобрел совершенно новые формы. Западный интеллект, разум с того времени стал действовать совершенно иначе.

Новая форма мудрости должна была считаться с этим. Нужно было создать такую форму, которая могла бы устоять перед тем, что вливается во всеобщую жизнь тысячью каналов. И вот розенкройцерская мудрость такова, что она может устоять перед любым аргументом популярной или пусть даже высокой науки. Источники такой стойкости этой мудрости перед всяким научным опровержением находятся в ней самой. При этом истинное понимание современной науки - не то дилетантское понимание, которое встречается порой и у профессоров в университетах, а понимание, действующее независимо от всяких абстрактных теорий и материалистических фантазий, которое стоит строго на почве фактов и не сходит с нее, - такое понимание черпает одно за другим доказательства в пользу розенкройцерских духовных истин именно из науки.

Второй важной чертой розенкройцерской мудрости в смысле отношений между учителем и учеником является то, что здесь имеется существенное отличие от других посвящений в положении ученика пред его "гуру", восточным учителем. То, как смотрит ученик на своего гуру, никак не может быть связано в мудрости розенкройцеров с верой в авторитет. Я объясню вам это на примере из обыденной жизни. Учитель-розенкройцер не желает находиться со своим учеником в иных отношениях, нежели те, в которых находятся математик и тот, кто изучает математику. Можно ли говорить о том, что изучающий математику следует своему учителю в силу веры в авторитет? Нет. Можно ли говорить о том, что изучающий математику не нуждается в учителе? Многие могли бы ответить: да, - потому что можно ведь, наверное, получить самообразование, опираясь на хорошие книги. Но в таком случае только путь другой, нежели когда учитель и ученик сидят друг против друга. И, в принципе, так, конечно, может быть. И равным образом может найти все духовные истины всякий человек, который поднимается на известную ступень ясновидения, но каждый скажет, что неразумно достигать цели окольным путем. Так же неразумно было бы заявлять: источник всех духовных истин должен находиться внутри меня.

Если учитель знает математические истины и сообщает их ученику, ученик более не нуждается ни в какой вере в авторитет, он понимает эти истины в силу их собственной правильности, и ему нужно только правильно усмотреть их. Так обстоит и со всем оккультным развитием в розенкройцерском смысле. Учитель - это друг, советчик, который первым переживает оккультный опыт и дает пережить его своему ученику. И если такой опыт дан, то для его принятия авторитеты нужны так же мало, как для принятия математического утверждения: сумма углов треугольника равна 180 градусам. Авторитет в розенкройцерстве не является авторитетом в собственном смысле, но скорее тем, что необходимо для сокращения пути к высшим истинам.

Это одна сторона. Другая - в отношении теософии ко всеобщей духовной культуре. Из того, что вы услышите здесь в ближайшие дни, вы поймете, что духовная мудрость может непосредственно вливаться в практическую жизнь. Мы не преподносим некую систему, которую можно применять только теоретически, но даем нечто полезное для понимания глубинных основ нашего современного миропознания и для проникновения духовных истин в нашу повседневную жизнь. Розенкройцерская мудрость должна проникнуть не только в голову и не только в сердце, но в руки, в наши ремесленные навыки, в то, что человек делает каждодневно. Это не сентиментальное сочувствие, это самовырабатывание способностей действовать среди всеобщего служения человечества. Вообразите, что возникло бы общество, которое сделало бы своей целью единственно братство всех людей и не делало бы ничего, кроме как только проповедовало братство. Это не было бы розенкройцерство, ибо розенкройцер говорит: представь себе человека, который сломал ногу и лежит перед тобою на улице. Если вокруг стоят четырнадцать человек, тепло сочувствуют и сострадают, но нет среди них никого, кто мог бы вправить ногу, то все четырнадцать оказываются меньше одного, который будет в состоянии вправить ногу и сделает это, даже если в нем не будет никакой сентиментальности.

Таково убеждение розенкройцера: все зависит от деятельного познания, от возможности перейти от познания к самой жизни. Разговоры о сочувствии даже представляются розенкройцеру чем-то опасным, ибо постоянное подчеркивание сочувствия кажется ему неким астральным сладострастием. То, чем является низменное сладострастие в физическом плане, то же в астральном плане есть это чувствование, отвергающее познавание. Деятельное познание, которое вторгается в жизнь, - конечно, не в материалистическом смысле [Не в смысле спиритизма], но, будучи из духовных планов уже принесенным вниз, - дает нам способность действовать практически. Из необходимого понимания, что мир должен идти вперед, уже исходит гармония, и исходит тем вернее, что она образуется сама собой, когда происходит познание. О том, кто умеет вправить ногу, можно сказать: если он не любит людей, то, быть может, он оставит лежащего лежать. При простом познании в физическом плане это возможно. Однако, если речь идет о духовном познании, такое возражение теряет силу. Не может быть такого духовного познания, которое бы не вливалось в деятельную жизнь.

Вот что является второй существенной стороной розенкройцерской мудрости: она может быть найдена лишь при помощи ясновидения, но понята может быть обыкновенным человеческим умом. Казалось бы, этим сказано нечто очень странное. Выходит так: чтобы приобретать опыт в духовном мире, вы должны стать ясновидящим; чтобы понимать то, что видит ясновидящий, вам этого не нужно. Тот, кто в качестве видящего нисходит из духовных миров и рассказывает о тех вещах, которые там происходят, и тем сообщает некоторые знания, необходимые современному человеку, может быть понят, если слушатели хотят этого; ибо человек устроен так, что способен воспринять их очевидность.

Мы познакомимся с семисоставной человеческой природой, каковой видит ее метод розенкройцеров. Мы познакомимся со всею этой природой, как она предстает перед нами. Мы узнаем физическое тело, которое каждый думает, что знает, а на самом деле вовсе не знает. Как нельзя увидеть кислород в воде, но нужно вначале отделить его от водорода, а потом уже распознать, так же и при виде другого человека вовсе не видишь человека физического. Человек - такое же смешение физического, эфирного, астрального тел и других элементов своей высшей природы, как и вода состоит из кислорода и водорода. И вот соединение всех этих элементов вы и видите перед собой. Если вы желаете узреть одно только физическое тело, вам нужно устранить астральное - это возможно, когда человек спит без сновидений. Сон есть некое высшее химическое отделение астрального тела вместе с высшими началами человеческой природы от эфирного и физического тел. Но и в этом случае перед вами еще не будет действительно физическое тело. Лишь после смерти, которая унесет с собой и эфирное тело, останется одно только физическое тело.

Это имеет непосредственное практическое значение. Поясню на примере. Возьмите какую-нибудь определенную часть астрального тела. В давнем прошлом то, что человек мог видеть в еще смутном, сумеречном своем ясновидении, представало в совершенно иных образах, нежели сегодня. Эти образы запечатлелись первоначально в астральном теле человека. Представим себе, что в астральном теле однажды запечатлелись образы трех пространственных измерений - в виде длины, ширины и глубины. Этот образ трехмерного пространства, как он был некогда привит астральному телу из первоначального сумеречного ясновидения, передался дальше, в эфирное тело. Как печатку окунают в жидкий сургуч, так астральное тело вдавливается в эфирное, и это пластически выработало формы физического тела. Так образ трехмерного пространства выработал некий орган во вполне определенном месте физического тела. Первоначально в астральном теле это был образ трех перпендикулярных друг другу линий. Этот образ погрузился, как печатка в сургуч, в эфирное тело, и некая часть эфирного тела практически выработала орган внутри человеческого уха - это три полукружных канала. У вас у всех они есть. Если они будут повреждены, человек не сможет ориентироваться в трех пространственных измерениях. У него начнется головокружение, он не сможет держаться прямо. Так образы астрального тела связаны с силами тела эфирного и органами тела физического. Все физическое тело человека в его лепных формах есть не что иное, как следствие, возникшее из образов астрального тела и архитектоники сил эфирного тела. Поэтому не может понять физического тела тот, кто не познал раньше астрального и эфирного. Астральное тело предшествует эфирному, а эфирное предшествует физическому. Вот так непросто обстоит дело.

Три полукружных канала - такой же физический орган, как нос. Все носы отличаются друг от друга, но вы сможете найти сходство между носами родителей и детей. Если бы вы могли видеть эти три канальца, то обнаружили бы, что здесь имеют место такие же разница и сходство, как и у носов, и что человек может быть этими канальцами похож на мать или на отца. Не наследуется же то глубоко духовное, вечное, что проходит через человеческие воплощения. Основой того, что называют талантом, характерными способностями, служит не мозг человека. Логика одна и та же в математике, в философии и в практической жизни. Различие способностей становится ясным тогда, когда логика начинает применяться в областях, которые имеют своим органом познания, например, эти три полукружных канала. Так способности к математике особенно проявляются как раз у тех людей, у которых развиты эти органы. Примером может служить семья Бернулли, которая давала хороших математиков одного за другим. Индивидуальность может принести на землю сколько угодно музыкальных или иных способностей, но если нужных задатков нет от рождения в человеческом теле, которое может дать ей требуемые формы и органы, эти способности не разовьются.

Итак, вы видите, что невозможно физически познать мир, если вы не познаете, как он был создан. Не в уходе от физического мира видит розенкройцер свою задачу. Это было бы совершенно неверно, ибо его задачей как раз является одухотворение мира. Он должен восходить в высшие области духовной жизни и с теми познаниями, которые он там обретет, деятельно работать во всех пределах физического мира и среди людей особенно. Такое розенкройцерское убеждение является непосредственным следствием этой мудрости. Мы рассмотрим теософскую систему, которая сделает ясным для нас даже самое малое. И будем помнить, что малейшее в мире важно для наибольшего и что малейшее, если оно поставлено на верное место, может вести к величайшей цели.

Tags: Штайнер, розенкрейцеры, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “розенкрейцеры” Tag

promo philologist october 15, 15:20 14
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Меня номинировали на профессиональную гуманитарную и книгоиздательскую премию "Книжный червь". На сайте издательства "Вита Нова" сейчас открыто онлайн-голосование на приз читательских симпатий премии. Если вы хотите, то можете меня там поддержать:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments