Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Сергей Носов: "Не обязательно быть подлецом, чтобы быть хорошим писателем"

Петербургского писателя Сергея Носова до сих пор нередко путали с советским классиком, автором «Незнайки на Луне» Николаем Носовым. Есть шанс, что теперь недоразумения прекратятся, поскольку наш Носов наконец-то проснулся знаменитым. 7 июня ему вручили премию «Нацбест» за роман «Фигурные скобки». Должен ли хороший писатель быть подлецом? Как рождаются герои нашего времени? Почему с Достоевским можно выпить, а с Чеховым – нет? Рассуждения об эволюции, Вселенной, математике и поездке автостопом в Новосибирск также не остались за скобками в интервью, данном писателем корреспондентам "Фонтанки".



– Сергей Носов – редкий случай, когда сошлись два абсолютно противоположных качества – прекрасный писатель и хороший человек.

– Литературный критик Виктор Топоров ставил нам в упрек положительные качества – мне и Павлу Крусанову.

– А каким должен быть писатель? Расскажите.

– Топоров считал, что он должен быть с червоточиной. Тогда у него будет что-то получаться.

– Бить в морду? Выпивать без закуски? О чем мы говорим?

– Скорее, об уклоне в сторону негодяйства. Репутация хорошего человека писателю вредит. Я не придерживаюсь этих взглядов. Не обязательно быть подлецом, чтобы быть хорошим писателем. Но – всякое бывает. Вообще, что такое «хороший человек»?

– Вы – не только писатель, но и драматург. Ваши пьесы идут в БДТ, к примеру.

– Да, на малой сцене шла пьеса «Берендей». Еще я участвовал, как драматург, в проекте «Алиса» (спектакль Андрея Могучего, поставленный для Алисы Фрейндлих – Прим. ред.).

– Драматург и писатель – такие же разные профессии, как актер и режиссер. В прозе важен сюжет, а в драматургии – диалоги…

– Драматургия, мне кажется, более сложный жанр. Роман пишешь, пишешь, пишешь, и хоть что-нибудь, да выйдет. С пьесой все сразу не ясно – гораздо больше вероятности, что она не получится.

– А еще проблема в том, что пьесу-то надо обязательно поставить.

– Хорошо, когда ставят. Но, бывает, и не ставят. Вот, «Ёлку у Ивановых» Введенского не ставили, не ставили до определенного времени, но этот текст был. Я вообще отношусь к драматургии, как к определенного рода литературе. Главное – чтобы это можно было прочитать. Я хочу, чтобы читатель так же захватывался пьесой, как прозаическим текстом. Если сравнивать пьесу с чем-либо, то по точности языка, по технологии она ближе к поэзии.

– А в чем для вас принципиальная разница между пьесами и романами?

– Когда я что-то хочу написать, я еще не знаю точно, что это будет. Есть смутный образ, а во что он воплотится – не ясно. Но в самом начале, в эмбриональный период, происходит какой-то щелчок, и становится понятно, что из этого получится. Бывает: хотел роман написать, но обрезал, и получилась пьеса – это история про «Берендея». С другой стороны, один из сюжетных ходов пьесы может стать романом.

– Ваш последний роман, «Фигурные скобки», – это какой вообще жанр? Вот в пьесе обязательно должен присутствовать жанр, чтобы знать, что мы играем – трагедию, трагикомедию, трагифарс, драму.

– У меня везде какие-то трагикомедии – и в пьесах, и в прозе.

– Там огромный элемент фантастики, нереальный – как можно все это придумать?

– Мне все говорят о фантастике, называют чуть ли не магическим реалистом. Однако я себя ощущаю реалистом. Изображаю жизнь, как она мне видится.

– Действие романа происходит на учредительном съезде иллюзионистов – там есть «микромаги», «макромаги». А вы кто?

– Я – труженик: сижу, пишу. Когда спрашивают: «Кем вы работаете?», никогда не говорю, что писатель. Как-нибудь выкручиваюсь. Говорю, что редактор, «работаю с текстами». Второй вопрос, который обычно после этого задают: «Это вы написали «Незнайку»?».

– Вопрос банальный, его я задавала многим вашим коллегам, но не получала внятного ответа. Кто герой нашего времени? И что он делает?

– Это придуманная категория – «герой нашего времени». Есть типажи – их много. А героев писатели отчасти выдумывают. Вот написал Лермонтов Печорина, и вдруг все узнали в этом человеке себя, своих знакомых, вдруг почувствовали, что этот человек выражает общее настроение.

– А была ли героиня нашего времени, кроме Катерины из пьесы «Гроза»?

– Может быть, Татьяна Ларина?.. Литературных типажей было очень много – допустим, девушка какая-нибудь незамужняя романтичная.

– Была ли хоть одна на уровне Онегина и Печорина? Мне кажется, в русской литературе не было.

– …Или русские бабушки – как у Достоевского в «Игроке». Алёна Ивановна чем вам не нравится, которую Раскольников топором шарахнул? Или Сонечка Мармеладова, Настасья Филипповна, Грушенька.

– Герой – это тот, кому подражают, кто нравится, даже вопреки. Россия, несмотря ни на что, выбирает мужчину-героя. У кого бы сформировалась такая любовь к Ленину, если бы не литераторы того времени, например, Зощенко, его не боготворили?

– Ленина, действительно, любили еще при жизни. Михаил Сапего недавно переиздал в «Красном матросе» книжку 1924 года – там изречения детей детсадовского возраста о Ленине. О, это просто надо читать. Миф рождается легко и быстро.

– Вы сами что любите читать? Что у вас лежит сейчас на столе?

– Что лежит на столе – сложно сказать, потому что стол – условный предмет мебели.

– Как же вы тогда пишете?

– Как-нибудь пишу. Но стол тоже есть. В порядке досягаемости у меня находится семнадцатый том Чехова с записными книжками, буквально сегодня перечитал рассказ «Крыжовник». На кухне лежит сборник рассказов «Дублинцы» Джойса – стал перечитывать, читаю один за другим. Из любимых авторов современных – Павел Крусанов: если он напишет что-нибудь, буду читать. Или Александр Секацкий – буду читать его медленно. Кстати, он у меня тоже лежит. На днях перечитывал его очерк «Неспешность».

– С кем из современных писателей вам бы хотелось поспорить?

– Несогласия – сколько угодно, а вот желания спорить у меня ни с кем не было.

– А выпить бы вы с кем хотели?

– Опять те же самые имена – почему нас «фундаменталистами» назвали? («Петербургские фундаменталисты» – группа литераторов, куда входят Крусанов, Носов, Секацкий, Наль Подольский – Прим. ред.) Фундаментально сидим. В «Борее» каком-нибудь. А вообще пить с писателями, по-моему, невесело. Если говорить о классиках, то точно знаю, с кем бы не выпил – с Гоголем. Я бы от него спрятался. Хотя он был шутник, коммуникабельный, но я его боюсь. И Набокова тоже. С Толстым – не знаю: думаю, с ним бы весело было. Он так понятен в своих причудах. А с Достоевским, я думаю, запросто.

– А мне кажется, не сошлось бы. Достоевский был вредным дядькой.

– Ну и хорошо. Он бы что-нибудь говорил, говорил, убеждал бы. С ним можно в поезде встретиться – он такой, демократичный.

– А Чехов?

– Чехова я как-то плохо в жизни понимаю. Он не похож на себя в текстах.

– Чем писатель в жизни отличается от своих текстов?

– Во-первых, писатель фантазирует. Если он пишет от первого лица, то это совсем не значит, что он пишет о себе. Еще вдруг все начинают прототипов искать. И не дай бог там совпадение имени, какая-нибудь деталька откуда-нибудь возьмется – и начинаются обиды.

– Чехов в «Чайке» взял целый эпизод из своей жизни. После чего с ним многие перестали здороваться. Вы так делаете?

– Стараюсь не делать. Хотя литератор, вообще, клептоман. Он все время обворовывает реальность. Но некоторые берут то, что брать нельзя. Я знаю, чего я делать не буду. Не буду писать во вред конкретному человеку – чтобы он прочитал и расстроился. Есть такая манера – брать сюжет из жизни. Вот, Либуркин описывает конкретные пьянки, случаи из жизни конкретных людей. Было ли так на самом деле – вопрос. В выдуманное художественное произведение можно вставить кусок чьей-то биографии, чью-то историю. Это как раз случай Чехова. С другой стороны, зачем это? Можно было обойтись без таких вставок, в принципе. Чехов где-то переходил грань. Для нас Чехов (Носов делает руками широкий жест, показывая, как много классик для нас значит – Прим. ред.), победителей не судят. А кому-то было больно.

Читать полностью: http://calendar.fontanka.ru/articles/2575/

Tags: Виктор Топоров, Сергей Носов, литература
Subscribe

Posts from This Journal “литература” Tag

promo philologist september 16, 18:46 1
Buy for 100 tokens
Мой муж, Виталий Шкляров, гражданин США и Беларуси уже почти 7 недель находится в белорусской тюрьме как политзаключенный. Его обвиняют в том, что 29 мая он якобы организовал в городе Гродно несанкционированный митинг в поддержку арестованного лидера белорусской оппозиции Сергея Тихановского.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments