Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 11. Часть 1

Расы и касты. Культ Осириса и Коперник. Сфинкс и загадка человека. Разделение веры и знания. Гармоническое созвучие египетской мудрости и импульса христианства в розенкрейцерстве.

Штутгарт, 16 августа 1908 г.

Перед нами прошли величественные эпохи человеческого развития в связи с развитием всей вселенной. Мы видели таинственное повторение событий мировой эволюции в истории послеатлантических культур. Первый период земного развития отразился в индийской культуре; второй — разделение Земли и Солнца — в персидской; сложные события Лемурии — третьей эпохи нашей Земли, когда человек получил первые зачатки своего “Я” — отразились в египетской культуре. Мудрость посвященных древнего Египта была как бы воспоминанием Лемурии. Четвертая эпоха, эпоха полного, гармоничного сочетания духа с телом, являет себя нам в совершенных формах греческого искусства; эта эпоха была отражением тех переживаний, которые связывали человека с древними богами, с существами, которых мы называем ангелами. Таким образом, для нашей, пятой эпохи не осталось ничего для повторения из прошлого. Но отдельные культуры послеатлантического периода в свою очередь связаны между собой; на это уже указывалось в первой лекции.



Мы уже упоминали о том, что привязанность современного человека к чувственному миру, эта его вера в материю, вера в исключительную реальность того, что пребывает в теле между рождением и смертью, все это должно быть в последней инстанции объяснено той особой заботливостью, с какой египтяне стремились сохранить трупы своих умерших. Обычай бальзамирования трупов не остался без последствий для души. Ибо пока этим способом сохраняется физическая форма, душа остается в известной мере связанной с ней и после смерти. В ней возникают мыслеобразы, связанные с этой чувственной оболочкой; и так как человек воплощается все снова и снова, так как душа спускается все в новые тела, то остаются эти мыслеобразы. В человеческой душе глубоко вкоренилось то, что она переживала, глядя из высот духовного мира на свой сохраненный в виде мумии труп. Поэтому она разучилась отвращать свой взор от физического, от плоти; и благодаря этому многочисленные души, проходившие свое воплощение в древнем Египте, воплотились теперь, принеся с собой, как плод продолжительного созерцания физического тела, веру в то, что одно только это тело реально существует. Тогда это было заложено в душу. Но все, что происходит в одну эпоху, никогда не остается без значения и для последующих эпох.

Представьте себе в последовательном порядке все семь послеатлантических культур. Тогда вы увидите, что четвертая культура, стоящая посредине, занимает совершенно особое место. Достаточно рассмотреть это время внешне, экзотерически, чтобы увидеть, что уже и во внешней, экзотерической жизни человек путем гармонического развития достиг подчинения себе внешнего мира. Оглядываясь на египетские пирамиды, мы можем сказать: в этих пирамидах соблюдена особая геометрическая форма, символически указывающая на сокрытый смысл определенных явлений. Еще не произошло глубокого сочетания духа, формирующего человеческого духа, с физической формой. С особенной ясностью наблюдаем мы это на сфинксе, происхождение которого мы объяснили из воспоминания об эфирном облике атлантического человека. Нигде в физическом мире мы не найдем подобной формы; а между тем она представляет собою одну из глубочайших концепций человеческого духа; в ней воплотилась мысль о человеке, у которого одна лишь его эфирная голова имела человеческую форму, а остальная половина туловища сохраняла еще очертания животного. Но все, что может нам дать физический план, было облагорожено в созданиях пластического искусства греков; проблемы нравственной жизни и судьбы человека составляют содержание их трагической поэзии. Там мы видим, как внутренняя духовная жизнь с поразительным искусством перенесена на физический план; мы видим смысл земного развития, пока боги еще не отделились от него.

Пока Земля была связана с Солнцем, высокие солнечные духи были также связаны с человеческим родом. Но постепенно, вместе с Солнцем и боги стали уходить из сознания человека, вплоть до последних дней Атлантиды. Даже после смерти сознание человека не могло уже больше подниматься на те высоты, где ему было бы доступно непосредственное лицезрение солнечных богов. Боги Солнца могли сказать тогда: «Мы были прежде связаны с человечеством, но затем нам пришлось оставить его и удалиться; божественное Слово должно было на время исчезнуть из сознания человека, чтобы потом возродиться в нем в новом, очищенном виде через Импульс Христа». Человек греческого мира не мог еще знать, что даст Земле Христос. Но посвященный, знавший о Нем уже раньше, мог сказать: «Духовные образы, известные нам только под именем Осириса, должны на время исчезнуть от взоров человека; горизонт божественного сознания должен померкнуть; но в нас живет уверенность в том, что некогда божественная сила вновь вернется на Землю». Такое сознание было космическим; оно говорило о временном помрачении и о новом возрождении божественной силы, и это отразилось в греческих трагедиях, где человек является прообразом богов, где перед нами проходит его жизнь, его стремление и его трагическая смерть. Но этот трагизм заключает в себе и указание на то, что человек, опираясь на свою духовную силу, может победить. В греческой драме перед нами проходит судьба живущего и борющегося человека; в ней, как и во всех проявлениях греческой культуры, мы наблюдаем слияние материи и духа. Это был исключительный, совершенно особый момент послеатлантической культуры.

Замечательно, как словно подземными путями некоторые явления третьей эпохи связаны с нашей, пятой эпохой. Многое, существовавшее в зародыше в древнем Египте, дает теперь свои ростки. Точно так же в шестой культуре возродятся события древней Персии, а в седьмой эпохе — события древней, доведийской Индии. Все связано между собой великой, глубокой закономерностью, и предыдущее всегда указывает на последующее. Чтобы уяснить себе эту связь, возьмем две крайние точки: первую и седьмую культуру, и укажем, что связывает их между собой. Обращаясь к Индии, мы должны обратить внимание не на то, что нам известно из истории, но на более древние, доведийские времена. Тогда подготовлялось все то, что выступило позднее; подготовлялось особенно то, что мы называем делением на касты. Хотя европеец и может многое сказать против этого деления на касты, но оно имело свое глубокое оправдание в условиях того времени и стояло в непосредственной связи с кармою человека. Души, перешедшие из Атлантиды в Индию, имели очень мало общего между собой, сильно различаясь по своему внутреннему достоинству, и к ним вполне подходило деление на касты, согласно заранее заложенной в них карме.

А так как в то древнее время человечество не было предоставлено самому себе, как в наше время, а управлялось мудростью Риши, индивидуальностей, достигших высшего совершенства и умевших определить ценность каждой души, принадлежность ее к той или иной категории, то деление на касты было произведено согласно глубоко обоснованному космическому закону. Хотя для позднейших времен это и кажется жестокостью, но тогда, во времена духовного водительства, это деление на касты вполне отвечало природе человека. И точно так же, как вполне справедливо, что, вступая в новую эпоху с определенной кармой, человек попадал в определенную касту, точно так же справедливо и то, что он освобождался от уз этой касты, как только вступал на путь посвящения. Только достигнув ступени, на которой начинается погашение кармы, только вступив на путь Йоги, человек становился выше кастовых различий. Вы должны всегда помнить основное положение Антропософии, что не критиковать пути эволюции следует нам, а стараться проникнуть в них и понять их. Какое бы отрицательное впечатление ни производила на нас кастовая организация, она являлась вполне обоснованной и связанной неразрывно с судьбами всего человечества.

Когда в наше время говорят о расах, то подразумевают под этим нечто совершенно неверное. Ошибки совершаются и в теософской литературе; там мы находим утверждения, что наше развитие совершается кругами, причем каждый круг представляет собой последовательную смену мировых тел, на каждом из которых происходит смена рас, так что деление на расы можно встретить в любой момент земной эволюции. На самом деле это не так. Уже по отношению к современному человечеству не имеет смысла говорить об эволюции с точки зрения расы. О таком исключительно расовом развитии мы можем говорить только в эпоху Атлантиды. Там, действительно, в семи различных периодах люди так резко отличались своим внешним обликом, что можно было говорить о фундаментальном различии. И хотя вполне верно, что тогда сложились отдельные расы, тем не менее о предшествующем периоде Лемурии нельзя сказать того же, и в наше время расы — только постепенно исчезающий пережиток прошлого, сложившегося в продолжение Атлантической эпохи. Понятие расы потеряло свое истинное значение. Какое же понятие теперь заменяет прежнее понятие расы?

Еще больше, чем в прошлом, человечество будет дифференцироваться в будущем; оно расчленится на отдельные категории, но не по внешнему принуждению, а совершенно свободно, так как путем внутреннего убеждения люди придут к сознанию необходимости совместной работы над одним общим социальным делом. Социальные категории и классы будут существовать, но исчезнет опустошительная классовая вражда. Ибо люди, свободные от эгоизма, проникнутые духовной силой, стремящиеся к добру, свободно сольются в единое человеческое целое. Они скажут себе: пусть один делает одно, а другой другое — ибо должно наступить полное разделение труда. Никому не нужно будет поддерживать свой авторитет или навязывать его другим, так как авторитет будет свободным признанием чужого превосходства. Таким образом, в седьмой эпохе в небольшой группе человечества возродится прежнее деление на касты, но так, что эти касты потеряют свой принудительный характер, и каждый скажет себе: «я должен взять на себя часть общечеловеческой работы, предоставив остальную другим, — но и та и другая одинаково необходимы». Человечество распадется на моральные и интеллектуальные группы и на этой основе повторит в одухотворенном виде кастовую организацию.

Так таинственным путем, как бы подземным каналом, будет перенесено в седьмую эпоху все пророчески намеченное в первой. Точно так же и наше время связано с культурой древнего Египта. Хотя взору поверхностного наблюдателя это и остается сокрытым, в нашей эпохе поднимаются на поверхность культурного сознания импульсы, заложенные в Египте. Вспомните, что души живущих теперь людей были некогда воплощены в телах древних египтян, приняли в себя настроение той эпохи, и потом, после ряда промежуточных воплощений, явились снова среди нас и, в силу указанных выше законов повторения, бессознательно припоминают теперь то, что ими некогда переживалось. Снова выступает перед нами великая тайна непостижимых мировых законов, и, познавая взаимную связанность отдельных культур, вы знакомитесь с истинной действительностью, а не с теми легендарными и фантастическими выдумками, которые обычно предлагаются нам как история человеческого рода. Поверхностны широко распространенные представления о сущности духовного прогресса. Отмечая появление в определенный исторический момент Коперника, обычно говорят, что оно было вызвано ростом экспериментального знания, которое обусловило перемену во взглядах на сущность солнечной системы.

Кто держится такого воззрения, тот никогда не изучал, вероятно, даже и экзотерически, каким образом Коперник пришел к своей теории. Кто изучает Коперника и, особенно, великие идеи Кеплера, тот изменит свое мнение, и данные оккультизма только подтвердят такое убеждение. Представим себе эти факты более конкретно. Перенесемся в душу Коперника. Она некогда жила в древнем Египте; пережила в одном выдающемся центре мистерий культ Осириса и видела, как в лице Осириса признавалось существо, равное высокому солнечному существу. В душевно-духовном отношении Солнце стояло в центре мышления и чувствования древнего Египта, но не внешнее, чувственное Солнце, в котором видели лишь телесное проявление духовного. Подобно тому, как глаз является выражением зрительной силы, так для египтянина Солнце было глазом Осириса, выражением, воплощением духа Солнца. Все это некогда пережила душа Коперника, и бессознательное воспоминание о прошлом побудило ее возродить эту идею, эту древнюю идею Осириса, имевшую тогда чисто духовный характер, но которую теперь ему пришлось облечь в единственно возможную для нашего материалистического века форму. Там, где человечество глубже спустилось на физический план, идея эта приняла форму материалистической теории Коперника. Для египтян Солнце было духовным центром; мировая карма Коперника состояла в том, чтобы припомнить и возродить эту древнюю идею; и это повело к учению Коперника о солнечной системе. То же самое можно сказать и о Кеплере, который в трех своих законах, кажущихся такими абстрактными, изобразил вращение планет вокруг Солнца. Особенно поражают нас следующие написанные им строки, при чтении которых нашу душу охватывает дрожь благоговейного трепета и которые особенно наглядно подтверждают только что нами сказанное: «Я углубился в эту солнечную систему, и она открыла мне свои тайны; я внесу в новый мир священные сосуды древнего Египта».

Мысли, заложенные в души еще в древнем Египте, выступают снова в наши дни; наши современные истины суть возрожденные мифы древнего Египта. Мы могли бы, если бы захотели, проследить это на многих примерах. Вспомним еще раз о сфинксе, об этом загадочном образе, который в Греции превратился в Сфинкса Эдипа, задававшего людям свою загадку. Мы знаем, что он отражал ту стадию развития человека, когда его физическое тело было аналогично животным формам, тогда как эфирное тело приняло уже человеческий облик. В древнеегипетскую эпоху человек был в состоянии, пройдя известные ступени посвящения, видеть сфинкса как эфирный образ. Особенно важно при этом заметить то, что истинные образы, являющиеся нам при ясновидении, не остаются бездейственными предметами созерцания, подобно деревянному истукану, но вызывают в зрителе совершенно определенные чувства. Человек с холодной, невосприимчивой душой пройдет мимо великих произведений искусства и при этом ничего не испытает; ясновидящее сознание не таково; в нем всегда возникает соответствующее впечатлению чувство.

В греческих мифах верно выражено то ощущение, которое ясновидящий испытывал в мистериях Греции и Египта, когда он лицезрел Сфинкса. Что же видел он тогда перед собой? Нечто незаконченное, что находилось в периоде становления; он видел этот образ, который сохранил еще до известной степени животную форму; в эфирной голове он видел то, что должно было влиять на эту физическую форму, чтобы придать ей образ человека. Как должен был возникнуть этот человек, какую роль должно было играть человечество в мировой эволюции — этот вопрос, вопрос, в котором сливались ожидания и томления о далеком будущем, вставал перед ним; когда он видел перед собою сфинкса. Данные ясновидения могут подтвердить то греческое изречение, что вся человеческая философия и наука выросли из томления по неведомому. Человек имел перед собой образ, доступный только астральному восприятию, но образ этот мучил его, задавал ему загадку, загадку о будущем человеческой эволюции. Мало-помалу этот эфирной образ — действительное живое существо Атлантиды, продолжавшее жить в Египте, как воспоминание, — сливался с телесным существом человека и открывался в другой стороне человеческой природы, сказавшись в религиозных сомнениях, в бессилии нашей культурной эпохи перед вопросом: что такое человек? — во всех неразрешенных вопросах, во всех изречениях, в основе которых лежит «Ignorabimus»,- во всем этом на нас смотрит сфинкс. В прежние духовные времена человек мог подняться до личного созерцания сфинкса, теперь же сфинкс живет внутри его в виде многочисленных вопросов, остающихся без ответа. И тем труднее человеку убедиться в существовании духовных миров, что сфинкс, бывший раньше вне его, вошел в него после того, как в четвертую, греческую, эпоху нашелся человек, разгадавший загадку его и тем низвергший его в бездну, во внутрь самого человека.

После того, как греко-латинская эпоха изжила себя со всеми своими последствиями вплоть до 13 и 14 столетия, мы вступаем в новую, пятую эпоху. С тех пор спокойная уверенность древних времен все более уступала место сомнениям нового времени. Все больше и больше открывается нам это, и стоит только захотеть, чтобы во многих подробностях нового материалистического развития увидеть повторение представлений древнего Египта. Мы должны спросить себя, каким образом факты древнеегипетской культуры являются нам не в своем непосредственном виде, но претерпевают некоторое изменение. Все принимает более материалистическую окраску, даже связь человека с животным миром воскресает снова, перенесенная на эту материалистическую почву. В древнем Египте человек знал, что прежде его внешнее тело имело животную форму; он даже своих богов изображал в виде животных; это воскресает теперь, как такое мировоззрение, согласно которому человек материалистически ведет свое происхождение от животного; дарвинизм есть не что иное, как материализованное наследие древнего Египта,

Итак, мы наблюдаем не последовательное, прямое развитие, но раздвоение, разветвление эволюционного пути. Одна ветвь делается более материальной, другая — более духовной. Все, что раньше шло одним общим путем, распадается теперь на две части эволюции человечества. Вернемся к давно прошедшим временам, к египетской, персидской и индийской культурам: там не было отдельно существующих друг от друга знания и веры. Все, что знали о духовных основах мира, спускалось по прямой линии к знанию отдельных подробностей физического плана, и от познания материального мира можно было подняться до высочайших вершин духа, ибо там знание не противоречило вере. Атлантический мудрец, жрец Халдеи, не понял бы нас, если бы мы заговорили об этом противоречии между знанием и верой. Ни они, ни египтяне не знали еще о различии между тем, что нужно знать, и тем, чему нужно только верить. Это различие возникало по мере того, как человек глубже спускался в материю, по мере того, как крепла материальная культура человечества. Для этого понадобилось еще одно обстоятельство.

Представим себе, что бы случилось, если бы не произошло этого падения человека? Вчера мы уже рассматривали подобное падение, которое было, впрочем, другого рода. Это новое падение совершается в иной области и наступает вместе с появлением самостоятельного знания наряду с восприятием духовного мира. Этот факт впервые имеет место в Греции, и до тех пор нигде не встречалось противоположения между наукой и религией; для египетского жреца такое деление не имело бы смысла. Углубитесь в то знание, которое Пифагор вынес с собою из Египта, в учение о числах; оно не было для него абстрактной математикой, — оно раскрывало ему звуковые тайны мира, вылившиеся в гармонию чисел; математике, которая современному человеку кажется такой сухой и абстрактной, была для него священной мудростью, проникнутой глубоким религиозным настроением. Но вместе со своей наукой человек должен был все больше спускаться в материальный физический мир, и мы видим, как даже то, что составляло раньше духовную мудрость древнего Египта, воскресает, как видоизмененное воспоминание, как миф материалистического мировоззрения.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 1
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 2
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 3
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 4
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 5
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 6
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 7
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 8
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 9
- Рудольф Штайнер. Вселенная, Земля и человек. Лекция 10

Вы также можете подписаться на мои страницы в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy
и в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky

Tags: Коперник, Штайнер, антропософия, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist november 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment