Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Хохол как «ахиллесова пята» сатаны

Пламенеющие волосы беса.

Если борода служила универсальным атрибутом дьявола или бесовского «князя», то основным маркером демонического начала как такового был хохол или торчащие (пламенеющие, всклокоченные) волосы. Русская иконография не просто последовала здесь за византийскими образцами, усвоив особую прическу как характерный знак демона, но распространила этот маркер на множество различных персонажей. Вздыбленные волосы — устойчивая примета не только рядовых бесов-эйдолонов, но и Денницы-Люцифера. В виде крупного эйдолона с острым высоким хохлом сатана изображался на иконах Страшного суда. На псковских иконах Сошествия во ад XV–XVI вв. прародитель зла представлен в виде темного ангела, с прорисованным лицом и волосами, торчащими кверху в виде широкого или более узкого (треугольного) хохла. За исключением ранних образов сатаны в виде Ада/Гадеса и поздних зооморфных демонов-монстров, все иконографические типы дьявола и бесов в XII–XVII вв. увенчаны хохлами либо пламенеющими волосами.



Так же, как в средневековой западной иконографии, в поздних русских изображениях хохлы бесов или сатаны часто перекликаются с языками гееннского пламени. На фресках Страшного суда в Архангельском соборе Московского Кремля (1652–1666 гг.) или в церкви Спаса на сенях в Ростове (1660-е гг.) хохлы дьявола и бесов, а также хвост зверя, на котором восседает сатана, сливаются с огнем преисподней. На иконе «Страшный суд» конца XVII в. из собрания музея-заповедника «Александровская слобода» изображен монстр с неким орудием, напоминающим палку или пищаль. Из него вырывается язык пламени — он перекликается с огненной прической стоящего рядом демона и отчасти копирует ее. Множество аналогичных примеров можно встретить в лицевых рукописях XVII–XVIII вв. Полисемия могла быть и более сложной: в сборнике XVIII в. из собрания БАН вздыбленные волосы сатаны напоминают как языки огня, так и змей, которые впиваются в голову изображенной рядом грешницы.

Роль хохла как визуального знака особенно хорошо видна в тех случаях, когда сатана и бесы представлены в виде антропоморфных бескрылых фигур. Уже в византийской Хлудовской псалтири IX в. встречается изображение беса в облике бегущего черного человека. Он отличается от прочих людей только темным цветом и длинным хохлом, развевающимся за спиной. Этот иконографический тип отдаляется от «классического» эйдолона, который действует на многих средневековых изображениях. Фигуры бескрылых бесов бывают мелкими, но чаще крупными, с прорисовкой деталей (лиц, мускулатуры, одежды). Торчащие волосы позволяют немедленно идентифицировать на изображении беса или персонажа, связанного с сатаной. Функция хохла как маркера демонического ярко проявляется и на другом примере. На полях и чистых страницах средневековых рукописей периодически можно увидеть перьевые наброски, оставленные кем-то из читателей. Некоторые пытались изобразить бесов. Обычно «художник» оказывался не слишком умелым, но даже на неуклюжих рисунках часто угадываются вздыбленные волосы.

Особую роль хохол играл также в тех случаях, когда иконописцу или миниатюристу необходимо было изобразить бесовское воинство или сонм бесов, столпившихся вокруг своего князя либо напавших на человека. Подобно тому, как в средневековом искусстве воинские отряды изображались с помощью вертикально выстроенных рядов шлемов88, а сонм ангелов или святых — с помощью множества выстроенных друг над другом нимбов, для обозначения множества бесов служили плотные ряды торчащих хохлов. Этот прием можно увидеть, скажем, в Остермановском томе Лицевого летописного свода XVI в., где представлено упомянутое нами видение Василия Капицы и Семена Антонова из Киприановской редакции «Сказания о Мамаевом побоище». Как гласит «Сказание», незадолго до Куликовской битвы Василий и Семен увидели войско «эфиопов» (демонов), а затем — митрополита Петра, который разогнал их своим жезлом. На двух миниатюрах, иллюстрирующих этот рассказ, показано войско антропоморфных бесов без крыльев, с палицами в руках и с высоко поднятыми «пламенеющими» хохлами. Ряды хохлов перекликаются с шеренгами шлемов русских воинов, стоящих ниже (в этом случае параллель объясняется исключительно повторением одного и того же приема и, естественно, не уподобляет русских воинов демонам)90. Плотные ряды хохлов, обозначающие войско, отряд, сонм бесов, встречаются во многих рукописях XVI–XVIII вв. В лицевых Житиях Василия Нового хохлы мытарственных бесов часто возвышаются друг над другом высокими пирамидами, символизируя толпу демонов, окруживших своего «главаря».

Хохол и борода как «ахиллесова пята» сатаны.

На многих средневековых изображениях насилие над противником было представлено с помощью стандартной иконографической схемы: поверженный склонился или стоит на коленях, а победитель держит его за волосы, занося над ним меч, палицу или просто руку. Одним из источников такого мотива, по всей вероятности, послужили римские образы императора-триумфатора [На римском изображении I в. фигура-персонификация города Трира держит за волосы поверженного варвара]. В древнерусских лицевых рукописях эта модель применялась чаще всего к негативным персонажам, которые приняли заслуженную кару: ангелы или святые, схватив за волосы, избивают грешников или демонов, демоны таким же образом мучают грешников в преисподней. В некоторых случаях схваченными за волосы изображались и положительные герои — мучимые праведники96. Нередко мотив использовался в одной рукописи применительно и к героям, и к злодеям. В Хлудовской псалтири IX в. Авраам держит за волосы Исаака, которого собирается принести в жертву, Давид — поверженного Голиафа, а ангел — еретика. В Елисаветградском евангелии XVI в. схваченным за волосы изображен не только один из пророков, замученных иудеями, но и злой раб из притчи.

Сквозной мотив триумфа с хваткой за волосы стал одним из основных образов демоноборчества. Вздыбленные волосы, привычный атрибут бесов, превратились в «слабое место» дьявола и его слуг. В древнерусской иконографии известен целый ряд сюжетов, когда святой, сражаясь с демоном (в видении или наяву), хватает своего противника за волосы. Самый распространенный образ такой битвы — св. Никита Бесогон, схвативший беса за длинный хохол и избивающий его цепью или другим орудием. Такие изображения известны на Руси уже с XII в. Аналогичный жест мы видим на изображениях еще двух мучеников-демоноборцев III–IV вв.: Ипатия Гангрского и Иулиании Никомидийской. Точно так же в иконографии Сошествия во ад и на миниатюрах разных сборников архангел Михаил или простые ангелы сковывают, избивают или повергают оземь сатану, держа его за хохол или за длинную бороду. В рукописях XVIII в. можно увидеть, как св. Марина Антиохийская хватает за ус и таскает за бороду демона Вельзевула, а Нифонт Констанцский и помогающий ему ангел бьют бесов, схватив их за волосы. Наконец, в лицевых сборниках встречается даже образ, на котором один бес избивает другого, схватив его за хохол.

Из книги: Антонов Д.И., Майзульс М.Р. Демоны и грешники в древнерусской иконографии: Семиотика образа. — М.: Издательство «Индрик», 2011.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: демонология
Subscribe

Posts from This Journal “демонология” Tag

promo philologist ноябрь 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments