Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Анатолий Курчаткин. Об одной легенде из жизни Владимира Высоцкого

Анатолий Николаевич Курчаткин — русский писатель, член Союза писателей СССР (с 1977), секретарь Союза писателей Москвы (1991−94), член Русского ПЕН-центра, редсовета журнала «Урал» (в 1990-е), общественного совета журнала «Октябрь». Автор "Записок экстремиста" (1993), "Радости смерти" (2000) и других произведений. Работал в редакциях журналов «НС» (1971−72) и «Студенческий меридиан» (1973−77). По мотивам повести Курчаткина «Бабий дом» в 1990 году был снят художественный фильм «Ребро Адама» (режиссёр Вячеслав Криштофович, сценарий Владимира Кунина).



Оригинал взят у kurchatkinanato в ОБ ОДНОЙ ЛЕГЕНДЕ В ЖИЗНИ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО

В недавнем посте моего ЖЖ-друга art_of_arts я прочитал перепощенный им материал другого автора о Владимире Высоцком, где рассказывается о том, что Высоцкий в 1975 г. был специально подсажен КГБ на наркотики с целью в определенный момент, когда он станет слишком «неудобен», убрать его, замаскировав смерть под естественный конец наркомана. Что и было сделано спустя несколько лет. Не имею сказать по поводу этой версии ровным счетом ничего, разве что лишь то, что вся она, от начала до конца, строится на утверждениях, которые не поддаются никакой проверке. Это то, что называется вольной интерпретацией, легендированием фактов. Вокруг имени Высоцкого много таких легенд. Некоторые из них стали даже общим местом, не подвергаемыми сомнению фактами его биографии. Один из этих фактов – что он очень хотел напечататься в Советском Союзе как поэт, многие известные его друзья-поэты старались ему помочь, но ничего у них не вышло. Я хочу рассказать об одном таком случае, когда «не вышло».

Это было в 1974 году. В период после окончания Литинститута и до вступления в Союз писателей (что произошло в 1977 г.) я работал редактором. В начале 1974 г я пришел заведующим отделом литературы и искусства в только что созданный журнал «Студенческий меридиан». Раздел поэзии самого первого номера открывался подборками стихов Степана Щипачева и Андрея Вознесенского. Должен сказать, что не имел к приглашению ни того, ни другого отношения: когда я пришел в редакцию, подборки их уже были в портфеле – поработал главный редактор Владимир Токмань. С Щипачевым я так и не увиделся, а с Андреем именно тогда, с той подборки, наши отношения и возникли. И вот Андрей, когда мы немного присмотрелись друг к другу, в одно из своих появлений в редакции, вытащив из какой-то папочки, подал мне несколько машинописных листков не самого свежего вида и попросил: не получится ли напечатать?

Это были тексты песен Высоцкого. Свидетельствую: когда говорят, что его друзья-поэты пытались помочь ему с публикацией, это абсолютная правда. Сделаю все, чтобы напечатать, сказал я. И это оказалось совсем не трудно. Владимир Токмань (давно уже покойный, царствие ему Небесное), прочитав тексты, согласился на публикацию без всяких разговоров, тотчас. Попросив меня при этом не тянуть, как можно быстрее связаться с Высоцким, авторизовать тексты – и в набор. После чего начался СЮЖЕТ.

До первого нашего с Высоцким телефонного разговора состоялось всего два-три промежуточных звонка. Сейчас нет, тогда-то будет, нет, еще не появился, а, вот как раз – и в трубке его характерный, с жестяной бархатистостью голос: «Слушаю». Андрей передал, журнал готов, главный ответил согласием, сообщил я в трубку. Да, хорошо, без особого энтузиазма ответила трубка и смолкла. Я принялся договариваться о встрече: тексты нужно авторизовать, все же они получены не от вас, может быть, какие-то неточности, захотите что-то исправить… и прямо бы скорее, скорее, да вот хоть сегодня, после спектакля. Нет, сегодня не получится, отозвался Высоцкий. И завтра у него не получалось, и послезавтра. Давайте через неделю созвонимся, предложил он.

Через неделю созвонились. И опять не вышло встретиться. И еще через неделю… Разговаривали мы, помню, через телефон заведующей литчастью – по нему Высоцкого было выцепить вернее всего; по домашнему телефону он напрочь не отвечал, разве что получилось связаться разок, не больше. Потом он перестал подходить к телефону и в литчасти. Я просил оставить ему записки, непременно написать, по какому поводу звонили, откуда… безрезультатно. Высоцкий не отзванивался.

Может быть, следовало ехать в театр и ловить его там? Но, черт побери, а ему-то самому нужна была эта публикация? Если она ему была не нужна, что же мне бегать за ним? Тем более что я уже понимал: чтобы выловить его в театре, мне придется поселиться там на неделю-другую (перед репетицией – опаздывает на репетицию, после репетиции – тоже куда-то опаздывает, перед спектаклем – не трогать, после спектакля – в уборной друзья и поклонники). У меня просто не было времени на это. Мне нужно было вести отдел, готовить, сдавать в каждый номер прозу, поэзию, писать самому да еще отбиваться от анонимок, которые писала на меня в ЦК КПСС моя сотрудница, жена одного заметного партийного журналиста. У меня была своя жизнь, и я не мог сделать ее частью его жизни!

Так это все продолжалось месяца три, если не четыре. Я переговорил о ситуации с Вознесенским, попросил о помощи в организации встречи. Да он, если не хочет, не встретится, сказал Андрей. В один прекрасный день, выслушав от меня очередной доклад о моих успехах в авторизации текстов Высоцкого, главный редактор просто запретил мне заниматься этим делом дальше. Ясно же, что не хочет он никакой публикации, сказал главный редактор. Кажется, я еще предпринял несколько попыток связаться, все они были безуспешны, и я перестал звонить по телефонам, которые к той поре уже выучил наизусть.

Утверждения, что Высоцкий очень хотел напечататься, но никто его не печатал, давно стали хрестоматийной легендой. Но на самом ли деле он хотел печататься? История его несостоявшейся публикации в «Студенческом меридиане» заставляет меня думать, что страх публикации был в нем сильнее желания публикации. Все же тексты песен есть тексты песен. Они создаются по иным законам, чем собственно стихи. И, будучи напечатанными, лишенными своих мелодий, рядом со стихами сильно проигрывают. Этого, видимо, Высоцкий и боялся. Привыкший и страстно желавший быть во всем «самым-самым», он опасался провала. А что такое провал, как актер он чувствовал кожей.

Но почему тогда его тексты появились несколько лет спустя в «Метрополе»? На этот вопрос я не могу дать точного ответа. Этот вопрос нужно задавать не мне. Я лишь могу предположить. «Метрополь» был неофициальным детищем, был делом «своего круга», в котором тебя окружали и подпирали замечательные имена, и в подобной расстановке Высоцкий мог внутренне согласиться на позицию не «самого-самого». Хотя, повторю, это лишь предположение. На которое, однако, дает мне основание та моя давняя попытка напечатать его песни.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Высоцкий, Курчаткин, литература
Subscribe

Posts from This Journal “Высоцкий” Tag

promo philologist october 15, 15:20 14
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья! Меня номинировали на профессиональную гуманитарную и книгоиздательскую премию "Книжный червь". На сайте издательства "Вита Нова" сейчас открыто онлайн-голосование на приз читательских симпатий премии. Если вы хотите, то можете меня там поддержать:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment