Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 2

Мюнхен, 23 августа 1909 г.

Да, теософия имеет социальную миссию, она имеет миссию для всей человеческой культуры и для всего благополучия людей. В наше время многие души верят, что лишь материальные средства могут создать благополучие и снова исцелить нашу разбитую жизнь: души, которые потеряли веру в побеждающую силу духовности. Действительность же учит нас, что дух имеет силу освободить в душе человека сокровенные радости, она учит нас, что, если мы все больше и больше будем в состоянии давать нашему времени хлеб духовной жизни, то всегда найдутся человеческие духи, готовые жадно схватить этот хлеб. Духовность имеет побеждающую силу. Такое наблюдение, как то, которое мы могли сделать в течение десяти дней, может быть глубоко поучительным. Оно может дать нам веру в то, что мы хотим, как теософы, дать мужество неустанно работать над тем делом, которое парит перед нами.



Теософ должен иметь этот открытый для жизни взор, чтобы учиться у жизни. Ибо, только если, оглядываясь назад, мы будем видеть нечто поучительное в каждом шаге нашей жизни, мы сможем продвигаться вперед. Как мы могли семь лет ждать осуществления этого идеала, так мы сумеем дождаться многого, многого другого, что должно свершиться через теософическое движение, пока оно созреет в лоне времени. Мы сумеем ждать в вере. Ибо, если мы только правильно понимали теософию в смысле настоящего времени, то мы всегда видели перед собой центральную точку того, что называется верой в высшем смысле. Мы всегда направляли свой взор на одну крепкую точку, на ту крепкую точку, которая вчера выступила перед нами в символе креста. Мы знаем, что означает крест для человеческой души. И в течение целых лет мы прилагали усилия сделать то, что притекает к нам как дар из духовных миров от индивидуальностей, которых мы называем УЧИТЕЛЯМИ МУДРОСТИ И СОЗВУЧИЯ ОЩУЩЕНИЙ.

Мы прилагали усилия к тому, чтобы сделать это теософическое содержимое орудием для все лучшего и лучшего понимания этой срединной точки человеческого развития, для постижения Христа, — КРЕСТА. Когда мы познаем действительность принципа Христа, мы поймем, что он есть сила, живая сила, связанная с жизнью человека на земле с того времени, как в теле Иисуса из Назарета этот принцип Христа связал себя с одним человеком. С тех пор как Он с нами, действует среди нас, мы можем испытать это действие, если приложим усилия к тому, чтобы применить к пониманию этого принципа Христа все находящиеся в нашем распоряжении средства, к пониманию такому, чтобы Он мог сделаться жизнью нашей души. Но если мы поняли принцип Христа настолько, чтобы знать, что Он есть в человечестве, что Он здесь, что мы можем прийти к Нему, можем черпать из этого источника воду жизни, тогда у нас есть та вера, которая может ждать, ждать того, что для нас, людей, должно созреть в лоне времени, но что созреет, только если мы будем иметь терпение.

Из лона преходящего для нас созреет непреходящее, вечное, бессмертное, когда в преходящем мы постигнем принцип Христа. Из лона временного для нас, людей, родится сверхвременное. Если мы стоим на этой крепкой опорной точке и исходим из нее, тогда мы имеем не слепую, но проникнутую мудростью и познанием веру, и говорим себе: будет то, что должно быть, и ничто не мешает нам влагать свои лучшие силы в то, что, как мы верим, должно быть. Вера, с одной стороны, есть то, что является истинным плодом креста, она постоянно взывает к нам: посмотри на свои неудачи, они суть призрачная смерть твоего делания; на крест взгляни от твоих неудач и вспомни, что на кресте был источник бесконечной вечной жизни, победившей смерть времени не для себя, но для всех людей. Из двух представлений рождается в нас величайшее жизненное мужество, мы должны только правильным образом их принять.

Иногда благомыслящие люди возражают против теософии на том основании, что многие из приходящих к ней ослабляют себя, ибо они принимают то или другое просто, по-видимому, на авторитет, что они теряют некую силу. Но тот, кто делает подобное утверждение, смешивает кажущееся с истинным. Теософия не ослабляет человека, теософия есть сила, в которой живет крепость. Виноваты ли свежесть, произрастание и прозябание великой свободной природы и чистый воздух, когда в этот свежий свободный воздух приходит ослабленный организм и не может его перенести? Если он будет еще более ослаблен, будет ли вина свежего, чистого, свободного воздуха жизни? Должен ли он быть другим, или, напротив, человек должен созреть для того, чтобы перенести свежий воздух жизни? Теософия хочет быть здоровым воздухом духа. Совсем неудивительно, что порой надорванный нездоровым воздухом духовной жизни настоящего времени организм чувствует себя бессильным и слабым в начале своего теософического поприща.

Терпение и мужество, вырастающие для нас из действительно понятого принципа Христа, суть настоящие истинные плоды одной стороны теософической духовной жизни. Но еще одно принадлежит этому же, еще одно! Ибо недостаточно только мужества, терпения, веры, необходимо еще одно, и чем дальше мы будем идти навстречу грядущему, тем это будет все более и более необходимо во всем, что должно быть сделано для будущего человечества. Это есть следующее: мы должны иметь возможность, признав правильность какой-нибудь идеи, не позволять себе ничем смущать правильность этой идеи. Мы можем тысячи раз говорить себе, что теперь она не позволяет реализовывать себя, и мы должны ждать терпеливо и выносливо. Хотя мы верим, что в процессе человеческой жизни есть сила Христа, дающая всему созревать в нужное мгновенье из лона времени, но мы должны, несмотря на то, иметь суждение о правильности, о несомненной правильности нашего духовного содержания. Хотя мы можем подождать с наступлением успеха, но нам будет все меньше и меньше возможно только ждать, когда дело идет о том, чтобы правильное, истинное, мудрое понять так же, как правильное, истинное, мудрое.

Правда, только крест придает жизненное мужество и веру правильному пониманию, но зато звезда, звезда носителя света, звезда Люцифера способна в каждое мгновенье, когда мы ей отдаемся, просветить нас в правильности, в несомненности нашего духовного содержания. Это есть другая силовая точка, на которой мы должны твердо стоять. Нам необходимо приобрести такое познание, которое идет в глубины жизни, которое идет за внешние материальные явления, которое светит там, где есть свет даже тогда, когда наступает мрак для человеческого глаза, человеческого рассудка, для внешнего восприятия. Для человеческого развития было необходимо, чтобы это наступило в ходе человеческого преуспеяния, и в ближайшие дни нам все более и более будет понятно, как это было необходимо. Было необходимо, как это глубоко указано в Евангелии от Иоанна, чтобы этот мрак на некоторое время охватил человечество. В этом мраке светило то, что мы называем принципом Христа, что мы называем Христом. Действительность такова, как это описано в Евангелии от Иоанна. Но вся жизнь развивается, вся жизнь идет вперед.

Удивительно чудное предание человечества говорит, что, когда Люцифер низвергся с неба вниз на землю, из его венца выпал драгоценный камень. Из этого драгоценного камня — так говорит предание — был сделан сосуд, в котором Иисус Христос совершил вечерю со Своими учениками. Сосуд, в котором была собрана кровь Спасителя, проливавшаяся на Кресте, который был отнесен Ангелами в страны Запада, и там принят теми, кто стремился к истинному пониманию принципа Христа. КАМЕНЬ, ВЫПАВШИЙ ИЗ ВЕНЦА ЛЮЦИФЕРА, СТАЛ СВЯТЫМ ГРААЛЕМ. Что такое святой Грааль? Вы все знаете, что человек, таков, какой он есть, является четырехчленным, что он имеет физическое, эфирное, астральное тела и «Я», что это «Я» в течение человеческого развития должно идти навстречу все более и более наполняющему его совершенству, что оно должно восходить все выше и выше. Из венца Люцифера выпал драгоценный камень, этот камень есть нечто другое, — сегодня это должно быть только отмечено, в ближайшие же дни все больше и больше выступит перед нашей душой, — этот камень, в известном отношении есть не что иное, как полная сила человеческого «Я». Это человеческое «Я» должно быть прежде подготовлено во мраке, чтобы новым достойным образом увидеть блистание звезды Люцифера.

Это «Я» должно было воспитывать себя на принципе Христа, созревать силой драгоценного камня, выпавшего из венца Люцифера. Т.е. оно должно было созревать в мудрости, в теософии, чтобы снова иметь способность выносить тот свет, чтобы иметь светящим в мире этот свет, который притекает к нам в жизнь, который светит нам, когда мы сами можем сделать необходимое для этого. Такова для человека, с полным пониманием взирающего на будущее, теософическая работа над человеческим «Я», с тем, чтобы сделать его сосудом, способным принять свет, который находится там, где теперь для внешних глаз, для внешнего человеческого рассудка суть мрак и ночь. Старое предание говорит, что первовластительницей была ночь. Но это была та ночь, которая теперь наполнена мраком. Если же мы сами наполнимся тем светом, который может открыться для нас, когда мы постигнем носителя света, другого Духа — Люцифера, — тогда ночь сделается для нас днем. Глаза перестают видеть, когда внешний свет не освещает предметов; рассудок отказывается, когда дело идет о том, чтобы проникнуть за внешнюю природу вещей. Звезда Люцифера, — то, что дается нам, когда говорит ясновидящее исследование, — освещает для нас то, что только по видимости есть ночь, превращает ее в день.

И это есть также то, что снимает с нас всякое мертвящее и обессиливающее сомнение. Тогда для нас наступает мгновение, в котором мы имеем жизненное мужество, силу веры, чтобы ждать в терпении; мы имеем также ту уверенность, которая дается нам, когда мир нашего духа озаряется светом, говорящим нам: нет никакого основания для сомнения в абсолютном. Если, с одной стороны, мы можем ждать, если мы имеем силу позволить созревать нашим намерениям, и если, с другой стороны, мы имеем абсолютную внутреннюю уверенность в существовании вечного, непреходящего, в существовании озаряющего мрак рассудка света, тогда мы имеем обе силы, которые продвигают нас вперед, тогда мы понимаем, что миссия будущего есть соединение этих двух миров, тогда мы понимаем, что значит: «перед нашей душой и перед нашим духом стоят знаки двух миров, соединяясь в любви». Мы понимает Крест Христа на звезде Люцифера.

Можно указать в известном отношении, — как на миссию теософической духовной жизни для будущего дать нам, с одной стороны, уверенность и силу стоять на крепком основании духовной жизни, сделаться восприимчивым к свету носителя света, а, с другой стороны, опереться на другую точку опоры крепкой веры и упования, — что все, что должно быть свершено силами, лежащими в мире, — свершится. Только в этой двойной уверенности мы можем делать то, что мы должны делать в мире. Только через эту двойную уверенность нам удается провести теософию в жизнь. Потому мы должны уяснить себе, что мы имеем своей задачей не только понять звезду Люцифера, как она светила через все становление человечества, прежде чем драгоценный камень выпал из венца самого Люцифера, но нам нужно понять, что мы должны принять то, что сделалось из этого камня, СВЯТОЙ ГРААЛЬ, что мы должны понять Крест в звезде, что мы должны понять светлую мудрость, озарявшую древние времена мира, глубоко почитаемую нами, как мудрость дохристианских времен, на которые мы действительно смотрим с полным благоговением, и что мы должны присоединить к этому то, чем мир мог сделаться через миссию Креста. Ничто самое малое из дохристианских времен не должно быть забыто нами, ничто самое малое из света Востока не должно ускользнуть от нас.

Мы взираем на Фосфороса, на носителя света, да, мы чтим этого носителя света, как то Существо, которое только может сделать нам понятным все глубокое, все внутреннее значение Христа. Но рядом с Фосфоросом мы видим Христофора, носителя Христа, и мы стараемся понять миссию теософии так, что она может быть исполнена только тогда, когда действительно знаки этих двух миров «соединятся в любви». Когда мы таким образом понимаем миссию теософии, тогда Люцифер становится для нас вождем к уверенности светлой духовной жизни, тогда Христос будет для нас вождем к внутренней теплоте нашей души, к вере, и упованием, что совершится то, что можно назвать рождением вечного из временного. На примере о вечном напомним себе в малом, что, когда мы дадим воодушевить себя этим двум принципам, нас ничто не сможет смутить, с одной стороны, в определенности всего, чего мы хотим, но, кроме того, ничто не может нас также смутить в нашем ожидании зрелости плодов.

Если мы крепко стоим, взирая с одной стороны на звезду Люцифера, а с другой стороны на крест Христа, тогда мы внутренне и живо проникаем в миссию теософии, тогда мы все больше и больше укрепляемся в уверенности, что свет, который светит из теософии, есть истинный свет Звезды. Но тогда также в нас будет все больше и больше веры и упования, что плоды теософии созреют, тогда ничто не сделает нас робкими, с терпением и выносливостью будем мы тогда принимать все неудачи, и, оглядываясь на то малое, что мы могли прежде всего сделать, мы скажем себе: постепенно своим теософическим движением мы создадим в человечестве малое зерно так, чтобы мощный свет Востока мог быть отражен, мог быть с полным пониманием отражен в западном принципе Христа. Потом мы узнаем также, что существует свет Запада, который светит для того, чтобы исходящее от Востока сделать еще более светозарным, чем оно было бы благодаря собственной силе. Вещь становится светлой благодаря тому источнику, из которого она освещается. Потому пусть никто не скажет, что восточная мудрость как-нибудь искажается, когда ее озаряет свет Запада. Прекрасное, великое и возвышенное покажется еще более прекрасным, великим и возвышенным, когда оно будет озарено благороднейшим светом. Когда нас исполнит эта мысль, которую мы предчувствуем и принимаем в свою душу, тогда мы сумеем на малом, путем чувств и ощущений, научиться большему, тогда на этом мы будем учиться говорить себе: мы крепко стоим в наших истинах и терпеливо ждем реализации этих истин, мы имеем силу не колебаться в том, что, с одной стороны, идет от света, но мы имеем также силы — как бы долго это не продолжалось — ждать, пока те зерна, которые мы хотим положить в лоно времен, дадут зрелые плоды.

Мы ждали, пока стало возможным приступить к выполнению столь близкой нашему сердцу задачи, как воплощение «Детей Люцифера» перед глазами зрителей. Теософия имеет во всех направлениях, во всех областях жизни свои великие задачи. Если мы теперь уже твердо, имея под собой одну из точек опоры, уверены, благодаря тому свету, который заключает в себе эти задачи, то, с другой стороны, мы являемся уверенными в вере и уповании, что самые малые и самые большие задачи, если мы им предадимся, будут выполнены.
Так строим мы, опираясь на свет, который исходит из теософии, так строим мы, опираясь на теплоту, идущую из нее и могущую наполнить нас верой и упованием на свою миссию. И мы действуем в истинном смысле и истинным образом под обоими знаками звезды и Креста, «знаками двух миров, соединяющихся в любви», действуем шаг за шагом, действуем, твердо уповая, что если мы правильно постигаем свою задачу в ходе времен, то работаем для того, для чего должен работать человек — для вечности. Ибо для человеческого действования вечность есть рождение того, что созревает во времени.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, демонология, теософия, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist december 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments