Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 6-я лекция, часть 1

Мюнхен, 28 августа 1909 г.

В прошлый раз мы видели, как различным образом развивались два духовных течения, которые несли различные народы, продвигавшиеся из старой Атлантиды с Запада на Восток, и как благодаря этому они подготовили себя к тому, что должно было совершиться в более поздние времена. Мы видели, как, особенно в южном течении народов, имело место углубление в тот духовный мир, который лежит за душевным миром человека, в другом же духовном течении взор был направлен в земное окружение человека, с тем, чтобы за ковром чувственного мира познавать невидимый духовный мир. Далее мы видели, что в южном течении народов были образованы именно те свойства, которые вели к духовным существам, принадлежащим к люциферическому принципу; а с другой стороны можно было бы сказать, что господствующее, управляющее духовное Существо, стоящее за миром Солнца, все более и более приближалось к Земле, чтобы, наконец, выступить воплощенным в физическом теле, после того, как некая индивидуальность в течение многих воплощений сделала это тело столь одухотворенным, что божественное не только имело в нем свое подобие, но могло само в нем воплотиться.



Это было великим событием, которое мы можем назвать воплощением Христа, Духа Солнца, в теле Иисуса из Назарета, составленном в описанном выше северном течении народов. Далее мы обратили внимание, что в то время, как эти два народных течения шли прямо противоположным путем навстречу друг другу, чтобы потом взаимно оплодотворить друг друга, в первую эпоху после великий атлантической катастрофы, на юге Азии возник индийский народ, представлявший известным образом человеческую душу такого характера, что она могла смотреть, как во внешний чувственный мир, так и в себя самое, с тем, чтобы находить духовное, душу, которая с самого начала ощущала единство духа вовне, в мире, и духа в человеке. Желая более точно определить взаимоотношение этих различных воззрений, ощущений, как народа, так и посвященных, мы можем сделать это следующим образом: мы можем однажды оживить для себя, каким образом ощущала душа в древней Индии, смотря на внешнее, видя чувственный мир Земли, звездные сферы, горы, леса, растительный покров Земли, животный, человеческий мир и т.д. и т.д.

Смотрящая там на внешнее душа древнего индуса, бывшая еще в высокой степени ясновидящей, видела за всем этим духовный мир, существа которого являлись ей, — этой индийской душе, — как эфирные образы, эфирные образы, не спускавшиеся вниз до плотности физической жизни и воспринимаемые древнеиндийской душой именно потому, что ее взор мог подниматься вверх к созерцанию эфирных сфер. Во внешнем — где видели горы, деревья, звезды — видели не только плотные элементы, но и тонкое, эфирное. Видели, как все это слагалось во внешний божественный мир. Вы, конечно, не имеете права сказать, что эти боги были образованы из эфира, — но как у человека есть физическое тело, а в нем эфирное, астральное и «Я», так и у этих богов было внизу, как самое плотное, не физическое, а эфирное тело, другие же высшие принципы восходили в высшие миры. В этот мир смотрела, следовательно, индийская душа. Какое же основное ощущение откладывалось на этой душе по отношению к внешнему миру? Мы можем определить это ощущение следующим образом: индус ощущал, — я стою здесь на Земле, как человек я развился через долгие, долгие промежутки времени от первого зачатка человеческого существа на старом Сатурне до эпохи самой Земли.

Я должен был опуститься в плотную физическую материю, чтобы внутри плотной материи Земли завоевать себе самосознание. Итак, говоря к самому себе, я говорю о себе, как о «Я-существе». Я был спутником всех духовных существ, видимых здесь вокруг меня для ясновидящего взора вверх от эфирного мира. Из них я вырос вниз и соответствующим образом уплотнился. Все, все совершенные качества человека находятся в тех мирах, куда я теперь смотрю, и не только то, что люди уже имеют, но также и те совершенные качества и свойства, которых они должны некогда достигнуть. Одного лишь одного не может достичь существо, которое никогда не спускалось вниз до физического плана. В мире существуют ведь еще иные высокие совершенства, кроме достижения именно человеческого сознания, существуют иные роды сознания. Но чтобы развить особый род сознания, развиваемый на Земле человеком, существо должно спуститься на эту Землю и пройти через несколько воплощений в плотной материи. Пусть, — так говорило себе индийское сознание, — божественно-духовные существа, в мир которых я проникаю своим взором, имеют бесконечно более высокие совершенства, нежели люди, стоящие на Земле, ибо земной мир был для того, чтобы дать одному роду существ — человеку — одно, чего они не имеют: человеческое «Я»-сознание.

Говорить себе таким образом «Я» не свойственно в этих мирах, в которые я смотрю. Я сам вышел из этих миров; все, живущее во внешнем духовном мире, живет и во мне, только во мне оно суммируется в мое человеческое «я»-сознание. Поэтому не имеет смысла говорить: во внешнем духовном мире есть человеческое «я»-сознание. Не имеет никакого значения, никакого содержания, слово «я», примененное в человеческом смысле к тому, что есть в этих мирах. поэтому лишь то слово, которое исключает это «я», может быть применимо ко всему, простирающемуся духовно в окружающем мире, — слово, не затрагиваемое этим «я», употребляемое так, что можно сказать: «в этом мире есть все, что находится там, во внешнем, я должен назвать это словом, исключающим мое Я». И индийское сознание называло то, что было распростерто во внешнем, словом «Tat» — «это», в противоположность к «Я». А чтобы выразить, что человек есть существо той же самой природы, как и «Tat» — «то», «оно», что, лишь опустившись на Землю, человек развился в «Я», — он высказывал такое суждение: «Я — это «Tat» — Tat wam asi; то, там во внешнем, — это ты сам».

Таким образом, свое отношение к духовному миру, к ясновидческому проникновению нашего мира, человек в высшем смысле выразил в словах: Tat wam asi, — там во внешнем — это ты сам. Но теперь эта древняя индийская душа знала в то же время, что, обращая взор в свое собственное внутреннее, находят ту же самую сущность, простирающуюся во внешнем и определенную им как «Tat», только один раз она является извне, а другой раз через внутреннее. Следовательно, опускаясь в свою душу, я нахожу ту же самую изначальную духовную сущность, называемую мною во внешнем «Tat». Но тогда я ставлю себя в верное отношение к тому, что живет во мне, как моя первопричина, закрытая физической душевной жизнью, иным образом высказывая свое суждение, говоря: это ты, Tat wam asi, — «я есмь Браман» — Aham Brahman asmi, но оба эти суждения: «Tat wam asi» и «Aham Brahman asmi», — говорили, в сущности, когда их сопоставляли: «смотря во внешний мир Tat, я нахожу там духовный мир, погружаясь в мои собственные душевные переживания, я нахожу там также духовный мир, — и оба они суть одно». Таково было основное ощущение первой эпохи послеатлантической духовной культуры. Ощущали полное единство этих двух миров.

Это одно, другое же развивалось в другом месте нашего нового культурного мира. Если, с одной стороны, в древней Индии мы видим образующееся в основном настроении души сознание единства внешнего и внутреннего, то другая крайность, должны мы предполагать, будет состоять в том, что взгляд обращается наружу, проникает через ковер чувственного мира, смотрит на невидимо лежащий за ним духовный мир, который он называет тем духовным миром, куда он может проникать, — куда в особенности ясновидящий может проникать все дальше и дальше, — но о котором он ближайшим образом не имеет того сознания, что он связан с внутренним духовным миром. Человек видит теперь внешний духовный мир, но он организован так, что не может заранее уже установить, что этот внешний духовный мир есть тот же самый, что и внутренний. Поэтому не удивительно, что возникают религиозные воззрения, философские мысли, пламенно обращающиеся вверх к богам и духам по ту сторону чувственного мира, что народу даются мифологические, а также и другие наименования божественно-духовных существ, находящихся вовне за ковром чувственного мира, и если потом в соответствующих мистериях воспитывающиеся вводятся в тот самый духовный мир, лежащий за чувственным миром.

Но не удивительно также и то, что наряду с такими мистериями и такими народными богами есть нечто другое, если в то же время есть мистерии, ведущие человека путем через внутреннюю душевную жизнь, путем к нижним слоям этой внутренней душевной жизни. И мы находим, действительно находим, одну культурную область в послеатлантическое время, где оба эти рода мистерий существуют рядом друг с другом, где мы имеем с одной стороны, так называемый атлантический круг веры и атлантические мистерии, а, с другой стороны, дионисийский круг веры и дионисийские мистерии. Такое разделение мы находим в древней Греции. Там мы имеем, с одной стороны, указываемый как народу, так и посвященным, путь во внешний духовный мир к тому, что стоит за чувствами, к тому, что объединяется в духовный мир, стоящий за Солнцем. Насколько грек может его познавать, он называет его именем аполлонических существ. АПОЛЛОН, солнечный бог, был представителем этих божественно-духовных существ, стоящих за ковром чувственного мира. Далее, существовал другой род мистерий, указывающих путь через душевную жизнь к духовным основам жизни, о которых уже вчера было сказано, что человек должен приступать к ним лишь после тщательной подготовки и зрелости.

Поэтому этот второй род мистерий был более предохранен от незрелости, чем аполлонические мистерии. И для более широких народных кругов давали в основном наименования аполлонического круга богов, в то время как духовные существа, находимые на пути через внутреннее, сохранялись именно для тех людей, которые сначала делали себя зрелыми благодаря особому интеллектуальному и моральному упражнению своей внутренней жизни. Этот круг веры и мистерии второго рода объединяли под названием дионисийских мистерий. То существо, которое стоит в центре всего этого, есть ДИОНИС. Поэтому не удивительно, что в Дионисе — в существе, стоящем в центре этого внутреннего круга богов, находили существо, близко и интимно стоящее там в отношении человеческой души, которая была бы человеком, но которую ощущали как человека, именно не поднявшегося вверх до физического плана, но находимого при схождении вниз от физического плана к основам душевной жизни. Видите ли, — здесь вы имеете подлинные глубокие причины разделения греческой духовной жизни на аполлоническую и дионисийскую.

В новейшее время во многих местах выступило предощущение, что в Греции было нечто подобное, что там было два таких направления. В кругах, близких к Рихарду Вагнеру, предощущали, что нечто такое существовало, правда, не имея ясного сознания глубочайших причин этого явления. И тогда Фридрих Ницше, из вагнеровского круга, обосновал свое первое изумительное, гениальное произведение: «Рождение трагедии из духа музыки», именно на этом разделении греческой духовной жизни на аполлоническую и дионисийскую. Все это были лишь предощущения того, что все более и более будет обнаруживаться благодаря теософскому углублению. Во многих местах теперь современный дух как бы жаждет теософии. Повсюду предчувствуется: одна теософия даст ответ на то, что так страстно жаждут люди. — Мы видим, следовательно, как в древней Греции стоят, так сказать, рядом друг с другом эти два духовных мира. Там они выступают, таким образом, существуя друг подле друга. В древней Индии они выступали в своей общности, в своем взаимном проникновении друг другом.

Посмотрим теперь на самое развитие. Вчера мы уже сказали, что лишь из самого передового поста северного народного течения, из древнеперсидской культуры Заратустры, мог выйти идеал, намерение создать такое тело, в которое могло воплотиться Существо, приближающееся извне к Земле и к человечеству, и сам Заратустра был озабочен тем, чтобы, проходя из воплощения в воплощение, возродиться вновь в столь одухотворенном теле, что оно могло принять в себя высокого солнечного Духа в полной форме, в форме Христа. И именно Заратустра родился снова, как Иисус из Назарета, сделав себя достаточно зрелым в течение своих различных воплощений, чтобы быть в продолжении трех лет носителем солнечного Духа. И, действительно, Заратустра родился снова как Иисус из Назарета после того, как во время своих различных воплощений, он сделал себя достаточно зрелым для того, чтобы в течение трех лет быть в состоянии стать носителем Духа Солнца.

Итак, мы можем сказать, каким образом относится к Христу Аполлон? Этот вопрос должен лежать у вас на душе. Называя имя Аполлона, грек без сомнения указывал на царство духовного, стоящего за Солнцем, но существует разница в понимании какого-либо существа или вещи — в зависимости от способностей понимающего. Кто воспитает в своей душе более богатую жизнь, тот способен увидеть в их истинном образе те вещи, которые в их чувственном образе видит также всякий другой, поэтому мы можем сказать, что хотя грек, называя имя Аполлона, указывал именно на существо, которое впоследствии должно было явиться как Христос, но он ощущал это существо лишь в некотором скрытом образе как Аполлона. Он был как бы одеянием Христа, одеянием, которое в своих формах совершенно подобно тому существу, которое оно облекает, — таково отношение Христа и Аполлона. И с того образа, который душа поставила перед собой как Аполлона, должен отпасть сперва ряд покровов для того, чтобы Христос стал понятным и видимым для людей. Итак, хотя Аполлон был указанием на Христа, но он еще не был Христом.

Что же является в известном смысле наиболее существенной, характерной особенностью Христа в нашем цикле развития? Если мы рассмотрим все те божественно-духовные существа, к которым люди древних времен обращались как к верхним богам, стоящим за покровом сверхчувственного мира, в которых эти люди видели вождей и повелителей мировых областей и свершений, то мы должны сказать обо всех этих существах, что их особенность заключается в том, что они, действительно, не проникают до физического плана, что они видимы только для ясновидческого сознания, восходящего вверх сквозь физический план, например, к видению эфирного. Тогда только — в эфирном — становились видимыми Зевс, Аполлон, Марс, все эти существа, которые, поистине, существуют, — Вотан, Один, Тор и т.д. Итак, мы могли бы сказать: эти духовные существа не имели тех свойств, которые дали бы им возможность нисходить до физического плана, самое большее, что они могли, — это мимолетно появляться в каком-либо физическом воплощении, что с полным духовным пониманием указано в мифах, где говорится о мгновенных воплощениях в человеческом или каком-либо ином облике Зевса и других богов, спускавшихся на Землю и принимавших тот или иной образ для того, чтобы совершить то или иное. Но о более продолжительном физическом воплощении этих духовных существ, скрытых за миром чувств, мы не можем говорить.

Итак, мы можем сказать: Аполлон есть тот образ, который не может спуститься вниз до физического воплощения. Для этого нужна большая сила, чем та, которую имел Аполлон, — для этого нужна именно, сила Христа. Христос имел все свойства всех других существ внешнего духовного мира, все свойства, созерцаемые ясновидящим сознанием, но к тому же он имел еще одно, — он имел силу разорвать границу, отделявшую мир богов от мира людей, опуститься вниз в человеческое тело, стать человеком в человеческом физическом теле, приготовленном для этого на Земле. Этой способностью в божественно-духовных мирах обладал только Христос. И поэтому именно только одно существо, только одно существо из божественно-духовного мира снизошло до возможности избрать себе обитель в человеческом теле в пределах мира чувств, жить, как человек живет среди людей. Таково величественное, мощное явление Христа. Так должны мы понимать Его.

Следовательно, в то время, как все боги и духи могут быть находимы только ясновидческим сознанием сверх физического плана, Христос мог быть находим в физическом мире, хотя его природа и существо однородны с божественно-духовными существами. Итак, только во внешнем мире могут быть находимы остальные духовные боги; Он есть Единственный, который оживает в то же время и во внутреннем мире человека. Вместе с этим в человеческом и мировом развитии произошло нечто весьма значительное. Когда прежде искали бога во внутреннем мире, то должны были опускаться к подземным богам, скрытым за покровом душевных переживаний, но в Христе мы имеем Бога, который может быть видим одинаково и во внешнем и во внутреннем. Это есть то существенное, что наступило в 4-й период послеатлантической эпохи, после индийского, персидского и египетского периода. Более абстрактно мыслимое и созерцаемое в древней Индии единство божественно-духовного мира, единство Tat и Brahman, притекающих к душе с двух сторон, — стало живою жизнью через явление Христа. Прежде могли сказать себе; божественное, находимое на пути во внутреннее, — суть одно, теперь можно было сказать себе: достаточно сойти во внутреннее человека, будучи причастным ко Христу, и ты найдешь в себе единое существо, Аполлона и Диониса в единой сущности.

Но здесь возникает другой вопрос: мы видели, что на месте божественно-духовных существ, находимых во внешнем мире для человека выступает, так сказать, могущественнейшее из этих существ, — Христос, Который, являясь внешним существом, становится в то же время внутренним. Но как обстоит дело с другими существами, которых мы вчера назвали люциферическими? Можно ли также сказать, что существа, находившиеся под водительством Диониса, точно таким же образом вработались в человеческую душевную жизнь и что Дионис, — люциферическое существо, — с другой стороны, воплотился так же как человек? Можно ли сказать это? Нет, этого нельзя сказать. Это и есть результат опыта в духовном развитии: о мире Диониса нельзя сказать того же самого. Здесь мы приходим к тому, что основным и существенным образом связано с целым всего мирового и человеческого развития. Возвратившись назад к весьма древним временам этого мирового и человеческого развития, мы нашли бы, что душа, обращаясь ко внешнему созерцает внешний божественно-духовный мир, обращаясь ко внутреннему, она созерцает внутренний божественно-духовный мир; во внешнем душа находит мир Аполлона, в своем внутреннем она находит мир Диониса, как называли это греки.

Пройдя затем несколько далее вперед в мировом и человеческом развитии, мы увидели бы другой результат. В древнейшие времена, когда значительное большинство людей обладало еще ясновидением, положение было таково, как я только что вам описал. Во внешнем видели верхних, во внутреннем — нижних богов, и имели два пути к духовному миру. Ища ответа в более поздних временах, мы имеем перед собой человечество, которое стало, без сомнения, гораздо более слабым в отношении ясновидящих способностей. Люди все больше и больше утрачивали свое первоначальное древнее смутное, сумеречное ясновидение. Но возьмем то время, когда, хотя бы немногие люди все еще имели это естественное ясновидение. Эти люди, мы вовсе не должны возвращаться слишком далеко назад, и уже в халдейско-египетском мире мы нашли бы таких людей с природным ясновидением, — эти люди, проникая сквозь покров чувственного мира, видели там верхних богов, опускаясь в свое внутреннее, они видели нижних богов. Гораздо отчетливее и сильнее эти впечатления были у тех, кто обладал известной ступенью посвящения.

Я должен заметить, что, без сомнения, во все времена существовали посвященные, которые знали вполне о единстве обоих миров. Но это были вершины человечества. — Итак, скажем мы, за сотни лет до явления Христа на Земле были люди, которые сохранили в себе древнее ясновидение, были и посвященные, часть которых шла одним путем и находила верхних богов, другая часть же могла идти другим путем и вступать в отношения с нижними богами. Но затем пришло время, когда мир, который мы могли назвать миром нижних богов, все дальше и дальше отходил от жизни человечества и становился труднее достижимым даже для посвященного на низших ступенях, — но в то же время, даже при малой степени посвящения было сравнительно легко достижимо то, что мы называем миром верхних богов, скрытых за внешним миром чувств. Возьмите, например, посвященного в древнем иудейско-еврейском мире. Именно в этом мире посвященные, не будучи даже посвящены в особо высокие ступени, могли иметь тот опыт, что при своем малом ясновидении они могли быть видящими в том мире, где Яхве был не только понятием, представлением, но эфирной действительностью, эфирным существом, которое говорило с ними, как человек, перед их ясновидящим взором.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 4-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 5-я лекция

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist декабрь 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments