Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 7-я лекция, часть 2

Мюнхен, 29 августа 1909 г.

Можно легко констатировать, что во внешнем действительно что-то колеблется, там где речь идет о процессе слуха, положив на страницу бумажного человечка и проведя по струне. Но в том, что колеблется в эфире, в его бытии не может убедиться ни один человек. Это гипотеза, существующая для фантастических физических теорий, для реального мышления этого не существует. Чувственное ощущение зрения есть нечто совершенно иное. Когда мы говорим об ощущении света, тогда то, что мы воспринимаем, лежит для нас, так сказать, гораздо объективнее, чем то, что мы воспринимаем в чувстве слуха. Мы воспринимаем свет как окраску (цвета), воспринимаем его распространенным в пространстве и не можем таким же образом, как при звуке, отправляться во внешнее и искать объективных процессов, я говорю ясно: мы не можем искать соответствующих внешних процессов. Таковы различия, мимо которых легко проходит современный человек.



Со своим более тонким сознанием всего внешнего мира древний индус не мог бы проглядеть нечто подобное. Он воспринимал все эти тонкие внешние различия. Я хотел бы только указать, что между отдельными чувственными областями вашего существа есть характерные различия. Обратившись к немецкому языку, вы поразитесь, что одним и тем же словом обозначается внутреннее душевное переживание и, — я, правда, согласен, что это происходит лишь в неточной речи, — и впечатление, приходящее, известным образом, извне. Это слово «чувство», «Gefuhl». Вы знаете, что обычно, говоря о пяти чувствах, говорят о зрении, слухе, обонянии, вкусе и осязании, в тривиальном смысле о Sinn, подразумевая под этим Gefuhl, и причисляют переживаемое этим чувством к внешним чувственным переживаниям — Sinn, называя это «Gefuhl». Но внутреннее душевное переживание называют опять-таки «чувством» (Gefuhl), повинуясь гению языка, гораздо более духовному, чем это обычно думают. Испытывая радость, ощущая боль, вы также называете это «чувством». Это чувство, о котором сейчас идет речь, есть интимное переживание души, при другом, посредником которого является чувство осязания (Tastsinn), всегда существует внешний предмет, дающий побуждение. Так же и первое чувство может быть связано с внешним предметом, но вы можете видеть, что это побуждение не единственное уже из того, что у одного оно может выступить иначе, чем у другого. Гений языка, — сказал я, — действует здесь поистине гениально. Мы имеем два переживания: одно переживание есть нечто, связанное с внешним чувством (Sinn), а другое — связанное с внутренним. Оба они стоят, по-видимому, далеко друг от друга в современной жизни. Но не всегда это было так.

Здесь мы подходим к другой стороне того, что мы охарактеризовали прежде внешне. — Мы охарактеризовали вхождение эфирного тела и его выхождение. Это связано с тем, что происходит нечто и внутри человека. В наше время оба эти переживания, — переживания чувства во внутреннем, переживание чувства, которое мы обозначаем словом «чувство» (Gefuhl), и того, которое вызывается внешним предметом с помощью чувства осязания (Tastsein), — суть две вещи, лежащие отдельно, далеко друг от друга. Чем дальше мы идем назад в развитии, то есть чем более эфирное тело находится вне физического, тем ближе сдвигаются эти оба переживания. Лишь в наше время они являются для человека стоящими далеко друг от друга. В индийское время это различие не было еще столь обоснованным, как теперь. Тогда внутреннее переживание чувства и внешнее стояли еще бесконечно ближе друг к другу, чем теперь. — Да, но как же? Если вы теперь встретитесь с человеком, и он будет таить против вас злую мысль, — скажем, что вы ему несимпатичны, — и он несет навстречу вам подобные ощущения, то вы — будучи снабжены, как обычно, только физическими чувствами и физическим мозгом, как правило, не многое заметите из его чувства, симпатии и антипатии. Когда же он вас ударит, то вы заметите это, тогда это заметит ваше чувство осязания (Sinn). Именно это было иначе еще в древнеиндийскую эпоху.

Тогда человек был организован так, что он ощущал не только то, что действует на нынешнее грубое чувство осязания, но также и то, что теперь уже скрылось; он мог еще ощущать то, что приносил навстречу ему другой человек. В его душе вставало переживание симпатии, жившей в другом, точно так же, как теперь у вас чувство осязания. Он чувствовал то, что происходило психически-душевно. Но зато в те времена еще не было образовано таким внутренним образом то, что мы называем своим внутренним чувством. Оно было еще сильно связано с внешним миром. Человек еще не удалился так в свое внутреннее. Он имел радости и горе, во многих отношениях отвечавшие внешнему миру; он совсем не мог так удаляться в себя, как в наше время. В наше время человек может даже прийти к тому, что он будет окружен извне обстоятельствами, которые совсем и не могли бы стать другими, но так как его внутренняя душевная жизнь вырвана из его окружения, он, может быть, почувствует боль от того, как он ставит себя по отношению к миру, не имея к тому истинного повода. Это было невозможно во времена древнеиндийской культуры. То, что происходило там во внутреннем, было гораздо более верным отражением того, что разыгрывалось во внешнем окружении. Человек жил своим чувством скорее в окружении. Отчего это происходило? Это происходило оттого, что в те древние времена человек стоял в другом отношении к свету, благодаря своей организации. Волнующийся вокруг нас свет имеет не только свою внешнюю сторону, ибо все физическое имеет в себе также и душевное и духовное. Но человеческое развитие шло к тому, чтобы из этих переживаний человека все больше и больше воспринималось только физическое.

Человек воспринимает теперь свет в его воздействии на глаз. В более древние времена он воспринимал его, как проникающий в его организацию со всех сторон флюид, и в пронизывающем его свете он чувствовал душу. В наше время душа света останавливается перед кожной оболочкой человека. Но индийская организация еще была пронизана волнами души, живущей в свете, и человек воспринимал это, протекавшее в свете, как душу. Это был носитель того, что могло воспринимать симпатии и антипатии в другом существе, скрывшемся теперь от него с душой света. Это было связано с другими переживаниями. Теперь вы дышите, вдыхая и выдыхая. Вы видите свое дыхание самое большее в его механических воздействиях. Когда вы выдыхаете на какую-нибудь холодную поверхность, вы видите свое дыхание в виде осаждающихся капелек водяного пара. Это есть механический способ видеть дыхание. Как ни невероятно это звучит для современного человека, но это правда, что у большинства людей Древней Индии можно теперь, путем оккультного исследования, констатировать совершенно иное восприятие собственного дыхания. Из того, что совершилось вокруг тогдашнего человека, не ушла еще душа света, и он воспринимал вдыхаемый и выдыхаемый им воздух в различных светлых и темных оттенках цветов.

Он видел как бы в огневых лучах вливающийся и снова выходящий воздух. — Так, следовательно, вы можете сказать: в сущности, даже воздух, благодаря тому что все изменилось, стал для человеческого созерцания чем-то совершенно другим. В наше время воздух есть нечто такое, что человек воспринимает, в сущности, только механически, благодаря тому сопротивлению, которое он оказывает, ибо он не воспринимает более непосредственно души света, пронизывающей воздух. Человек вышел из этого последнего остатка ясновидения. Древний индус не назвал бы того, что вдыхается и выдыхается, просто воздухом, но огневым воздухом, ибо он видел его в виде огненных вспышек различной степени яркости. Но вместе с тем вы теперь понимаете, что все воздушное окружение для древнего индуса было совсем иным, чем для нынешнего человека. Для нынешнего человека воздух прозрачен, он не видит окружающего его воздуха. Когда через пространство проходит воздушное течение, он воспринимает его только по сопротивлению, которое оно ему оказывает. Древнеиндийское сознание видело проносящиеся в воздухе огневые массы. Здесь вы снова имеете пример того, как даже во внешних переживаниях сказывается различие в человеческой организации. Это интимные процессы человеческого развития. Мы никогда не поймем того, что стоит в Ведах, не зная смысла употребляемых там слов. Если, читая там слова, мы знаем, что они обозначали то, что видели тогда, то слова теряют смысл, и мы толкуем их совершенно неверно. Подходя к древним откровениям, нужно всегда искать реальности того времени.

Следовательно, изменяется то, что живет в человеческой душе. И теперь вам будет понятен один факт. Один факт, который вы бы не смогли понять, если бы не были высказаны эти предположения, совершенно не зависящие от документов, установленных исследованием. Посмотрите, как перечисляются элементы в писаниях Востока. Они перечисляются так: Земля, Вода, Огонь, Воздух, Эфир. Лишь начиная с греческой эпохи мы имеем другое перечисление, кажущееся нам очевидным, и которое мы должны класть в основу всего понимания, а именно: Земля, Вода, Воздух, Огонь и другие типы Эфира. Почему это так? Совершенно так же, как современный человек видит во внешнем мире вещи, проявляющиеся как плотное, земное, так древнеиндийское сознание видело жидкое, называемое оккультно Водой. Но то, что мы теперь называем Воздухом, для них было уже Огнем, ибо в нем они видели уже огонь, — обозначая то, что они видели, как Огонь. — Мы не видим больше этого Огня, мы чувствуем его, как тепло. И лишь продвигаясь немного выше, они вступали в тот элемент, где для них, — так как все перевернулось со времени четвертой послеатлантической эпохи, — открывалось то, что мы называем теперь пронизываемым светом, но не испускающим света Воздухом. Относительно Огня и Воздуха все видение человека стало совершенно обратным. То же самое, что мы сказали о Христе и о Люцифере, что они прошли сквозь друг друга и Христос из космического стал внутричеловеческим Существом, а Люцифер из внутричеловеческого стал космическим существом, — совершилось во всех областях жизни таким образом, что бывшее еще в первую послеатлантическую эпоху Огнем, теперь воспринимается нами как Воздух, а воспринимаемое нами как Огонь, тогда воспринималось как Воздух без Света. Не только в великом, но и малом выражается то, что лежит в основе человеческого развития.

Нельзя все сводить к случайностям. Вы видите, как глубоко можно заглянуть в то, что совершается в ходе человеческого развития, рассматривая вещи с единственно реальной точки зрения. Сознание, подобное тому, как имел его древний индус, есть сознание, воспринимавшее еще как единство то нечто, лежащее во внутреннем души, и нечто, лежащее вне души, поэтому индус жил все больше в своем окружении. Последние отзвуки этого, еще присущего ему некоторым образом ясновидящего состояния существуют еще в рудиментарном теперешнем ясновидении людей, которые имеют именно то, что мы называем «вторым зрением». Когда вы идете где-нибудь по улице и у вас всплывает мысль о человеке, которого вы не можете в то мгновение видеть физически, вы идете дальше и встречаете его через некоторое время. Почему в вашем сознании мысль о нем появилась прежде того, как вы его увидели? Именно потому, что воздействие от него вошло в ваше подсознание и потом поднялось в сознание, как готовая мысль. В наше время человек имеет от этого только нечто рудиментарное. Прежде существовала более тесная связь внутреннего и внешнего чувства. — Это есть более подробное исследование того, что часто уже ставилось перед вами, когда мы говорили: от древнего смутного ясновидения человечество развилось к современному чувственному сознанию, и в будущем оно снова врастет в ясновидящее состояние. Достигнув этого состояния, человек будет его переживать сознательно, зная, что его эфирное тело выходит и что оно может пользоваться органами эфирного тела так же, как физическими.

В прежние более духовные времена, когда люди были более мудрыми, чем современная абстрактно-материалистическая наука, люди всегда имели сознание того, что человечество выходит из этого древнего ясновидения и вступает в современные состояния сознания. Прежде люди выражали то, что они знали не в абстрактных теориях и формулах, но в мощных, богатых красками образах. И мифы это не есть нечто придуманное, не вымышленные разумом фантастические образы, — как то полагает фантастическая ученость зеленого стола, — но выражение глубокой, первоначальной, приобретенной через ясновидящее исследование мудрости. В древние времена существовало нашедшее себе выражение в мифах сознание, что некогда люди гораздо шире проникали в мир своим чувством. Ясночувствование древних индусов было последним остатком первоначального смутного ясновидения. Это они знали, но знали также, что это ясновидение — назовем его суммарно так — все больше и больше уходит, все больше и больше должно давать место внешней жизни, ограничивающейся чувственным миром. Именно этот факт выражали они в своих главных мифах. Знали, например, следующее: «существуют места мистерий», — вчера мы показали, как это было, — «в которых путь ведет к подземным духам, и существуют другие мистерии, в которых путь ведет наверх к космическим духам».

Все это ясно различалось одно от другого. Об этом ничего не знал непосвященный, так же как и теперь не подозревает о существовании розенкрейцерских мистерий тот, кто не будет посвящен. Но большая или меньшая часть знаний, так сказать, просочилась наружу. О мистериях также нужно сказать, что эпоха их блеска выступает для нас тем более значительной, чем далее мы идем назад в прошлое. Греческие мистерии, это уже не самые блестящие. Сущность мистерий также была подвержена упадку. И все же люди знали, что то, что идет из места, где еще действует ясновидящее сознание, связано с духовной субстанцией, протекающей и оживляющей мир; они знали, что там, где господствует ясновидящее сознание, можно еще узнать нечто о мировых связях, узнать которые иным образом нельзя. И, находясь даже в периоде упадка, Оракулы были все же такими местами, где воспитывалось ясновидческое сознание, и людям возвещалось то, чего нельзя узнать обычным, чувственным образом, чувственным и человеческим созерцанием, связанным с обыкновенными чувствами. Однако знали также, что человек развивается, и то, что достигалось древним ясновидением, было пригодно и применимо в древние времена, и уже не годилось для новых. Каждому времени принадлежит свое.

Таким образом, греки имели глубокое сознание того, что исходящее от оракулов хотя и возбуждает любопытство людей, ибо люди охотно желают что-нибудь узнать о таинственных связях, но что люди выросли из верного обращения с такими ясновидящими результатами, что теперь они стоят в мире иным образом, чем прежде, и поэтому не могут предпринимать что-нибудь верное, если им даже и будут даны результаты древнего ясновидения. Это было пригодно для древних людей и это уже не годилось для более новых. Это хотели сказать и говорили в величественных образах. Один такой образ дает нам, например, Миф Об Эдипе. Возьмите этот образ. Через некий оракул — то есть из того места, где ясновидяще созерцаются таинственные связи, уже сокрытые от человеческого взора, — одному отцу было сказано, что, когда он получит сына, этот сын принесет ему несчастье: он убьет отца и женится на матери. Отец получает этого сына. Он пытается даже сделать так, чтобы предсказание ясновидения не исполнилось. Сын изгоняется, увозится в другую страну. Сын тоже вопрошает оракул, то есть в его душу входит нечто, что может быть возвещено только ясновидящим созерцанием. Греческое сознание хотело сказать: правда, нечто еще вдается сюда из древних времен, но человеческая организация уже ушла так далеко, что она перестает быть пригодной для такого рода ясновидения, оно уже для нее бесполезно. Эдип слышит Оракула, но он истолковывает его себе так, что он именно исполняется: то есть человек не может верным образом применять в мире ясновидящее сознание. Духовный, спиритуальный мир отошел от него. Древнее ясновидение для него уже бесполезно.

Однако всегда существовало и то сознание, что эти вещи снова возвратятся, что снова нечто, приходящее из сверхчувственных миров, получит значение для человечества, что лишь на время слой переживаний, связанных с внешним физическим миром, должен был распространиться над тем, что приходит из этих миров. Это сознание также существовало, и это выражали слагавшие мифы силы человеческого развития. Мы видели, что явление Христа в человеческом развитии было руководящим событием, когда обе силы, Принцип Христа и принцип Люцифера, прошли друг через друга. Там был, следовательно, тот решительный, поворотный пункт, когда с другой стороны снова, как фермент, должно было влиться в человеческое развитие то, что идет из оккультных источников. Это было потеряно и должно было быть снова влито, как новый фермент. То, что стало опасным для человечества, что перешло даже в зло, должно было быть влито снова, как фермент, и превращено в добро. Зло должно было упасть в несущую оплодотворение человеческому развитию духовную силу и содействовать добру.

Также и это было выражено в мифологии. Существует другое сказание, которое гласит приблизительно следующее: «неким родителям было предсказано оракулом», что они получат сына, что этот сын навлечет несчастье на весь народ. Этот сын убьет своего отца и женится на своей матери. Этот сын родился. Так как ему предшествовало такое предсказание, он был удален на остров Кариот и был найден там царицей острова. И так как царская чета не имела сына, то они взяли его к себе. Но впоследствии у них родился сын. Тогда приемыш нашел, что с ним дурно обращаются и убил настоящего сына. После этого он должен был бежать с острова Кариот. Он бежал в Палестину и пришел ко двору Пилата, гдеполучил должность домоуправителя. Он поссорился со своими соседями, ничего не зная о них. В ссоре он убил своего соседа и затем женился на его жене. Только тогда он узнал, что убитый был его настоящим отцом и что он женился, следовательно, на своей собственной матери.

Предание говорит нам, что с тем, кого поразило все это, случилось не то, что с Эдипом, им овладело раскаяние он пришел к Христу, и Христос принял его, ибо это был ИУДА ИЗ КАРИОТА. И то, что жило здесь в Иуде, это зло, оно входит, как фермент, во все развитие. Ибо событие в Палестине связано с предательством Иуды, он также принадлежит к целому; ОН ПРИНАДЛЕЖИТ К ДВЕНАДЦАТИ, которые совершенно не могут быть мыслимы без него. Здесь мы видим, что предсказание оракула действительно исполнилось, но что оно привилось всему развитию, как зло, которое преобразуется и живет далее в смысле добра. Значительным образом предание, более мудрое, чем внешняя наука, указывает, что в ходе времен в человеческой природе происходит такое изменение, что даже об одинаковых вещах нужно мыслить различно. О том, как исполняется предсказание оракула, нельзя рассказывать одинаково, говоря о временах Эдипа и о временах Христа. Тот же самый факт становится однажды сказанием об Эдипе, а другой раз, в христианские времена, сказанием об Иуде. Лишь зная оккультные факты, лежащие в основе человеческого и мирового развития, можно понять то, что, как следствие, проявляется для внешнего глаза, для внешнего исторического созерцания.

Мы поймем существующее в чувственном мире, внешние чувственные впечатления, поняв лежащие в основе этого духовные причины. Поэтому недавно на Конгрессе в Будапеште я уже сказал: оккультист-практик охотно передает находимое им в высших мирах, как побуждение для тех, которые, приняв от него это, исследуют внешние факты. Если находимое в оккультном мире есть истина — оно подтверждается во внешнем мире. И каждый истинный исследователь духовной жизни скажет вам, — отдавая то, что он знает из высших миров, он приглашает затем к исследованию всех фактов внешнего мира рука об руку с его показаниями. — Пусть кто-нибудь попытается сравнить сказанное мною, например о перевоплощениях Заратустры, с данными внешней истории. О, вы увидите, что сказанное об этих оккультных фактах, выдержит всякое испытание, если только достаточно строго исследовать определения внешней истории. Внешнее становится понятным лишь через познание внутреннего, духовного, спиритуального.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 4-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 5-я лекция
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 6-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 6-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Восток в свете Запада. Дети Люцифера и братья Христа. 7-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist декабрь 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments