Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Евангелие от Луки. 1-й доклад, часть 1

Базель, 15 сентября 1909 г.

Когда некоторое время тому назад мы собирались здесь, и обсуждали более глубокие течения христианства с точки зрения Евангелия от Иоанна.* (*См. "Евангелие от Иоанна", 8 докладов, прочитанных в Базеле с 16 по 25 ноября 1907 г. в "Человеческом развитии и познании Христа" (GA (Gesamtausgabe, Полное издание), том 100)). Тогда перед нашим духовным взором выступили могучие образы и идеи, которые может обрести человек, углубляясь в это единственное в своем роде провозвестие человечества. Мы тогда должны были в разнообразных случаях подчеркивать, как выявляются глубочайшие истины христианства, когда в своих рассмотрениях исходят из этого провозвестия. И сегодня многие из тогдашних слушателей или слушателей какого-нибудь другого цикла о Евангелии от Иоанна вполне могли себя спросить: "Возможно ли, чтобы прозрения, которые нужно обозначить как глубочайшие и которые можно найти с помощью Евангелия от Иоанна, можно было бы расширить и углубить путем исследования других христианских провозвестий, например, трех других Евангелий?"



Тот, кто любит теоретическое удобство, может себя спросить: "Возможно ли вообще после того как мы поняли, что из Евангелия от Иоанна для нас выяснились величайшие глубины христианских истин, необходимо ли еще разбираться в сущности христианства, исходя из других Евангелий, в частности - как это легко можно было бы подумать, - исходя из точки зрения менее глубокого Евангелия от Луки?" Тот, кто полагал бы, что подобным вопросом он высказал нечто важное, тот весьма ошибся бы. Верно не только то, что христианство неизмеримо в своем существе и что его можно освещать с различных точек зрения, но также верно и другое, и именно этот цикл докладов должен стать тому доказательством: хотя Евангелие от Иоанна и является бесконечно глубоким благовестием, но, исследуя Евангелие от Луки, например, можно изучить такие вещи, которые нельзя изучить с помощью Евангелия от Иоанна. То, что мы привыкли в цикле о Евангелии от Иоанна называть глубокими идеями христианства, оно, конечно, еще не христианство в его полной глубине; но в эти глубины христианства можно проникнуть и с другой исходной позиции. И эта другая точка зрения будет найдена именно тем, что теперь в центре наших исследований мы поставили Евангелие от Луки с антропософской, духовнонаучной точки зрения.

Поставим однажды нечто перед нашим взором, чтобы понять тезис о том, что из Евангелия от Луки можно еще нечто обрести, даже когда глубины Евангелия от Иоанна уже исчерпаны. При этом мы должны исходить из того, что нами обнаружилось уже при рассмотрении каждого отдельного стиха Евангелия от Иоанна, - что провозвестия, коими являются Евангелия, как раз для антропософского исследователя представляются как провозвестия, написанные людьми, глубоко прозревавшими в сущность жизни и бытия - как посвященные, как ясновидящие. Когда мы говорим абстрактно, мы можем употреблять выражения "посвященный" и "ясновидящий" как равнозначные. Но если мы хотим в ходе нашего антропософского исследования проникнуть в более глубокие слои духовной жизни, мы должны различать их как две категории людей, нашедших дорогу в сверхчувственные области бытия. В известном отношении между посвященными и ясновидящими есть разница, хотя это ничем, ровным счетом ничем не противоречит тому, что посвященный есть в то же время и ясновидящий, а ясновидящий до известной лишь степени есть посвященный. Если вы захотите сделать точное различие между этими двумя категориями людей, - вы должны вспомнить представления, данные в мной к книге "Как достигнуть познания высших миров"* (*"Как достигнуть познания высших миров" (GA, том 10)). Вы должны подумать о том, что по большому счету есть три ступени, выводящие за уровень обычного восприятия.

То познание, которое поначалу свойственно человеку, прежде всего является таким, которое взирает на мир через чувства, а через рассудок и другие душевные силы усваивают виденное; над этим лежат три другие ступени познания мира: имагинативная, инспиративная и интуитивная если слово интуитивная употреблять в его истинном, даже научном смысле. Имагинативным познанием обладает тот, перед духовным оком которого сокрытое за чувственным миром раскинулось в образах, в мощной мировой картине образов, которые, конечно, не имеют ничего общего с тем, что именуют "образами" в обычной жизни. Помимо той разницы, что для образов имагинативного познания нет законов трехмерного пространства, есть и другие особенности, которые не так легко с чем-нибудь сравнить в обычном чувственном мире.

Имагинативный мир образован так, что мы получим о нем представление, если помыслим: перед нами растение, и мы в состоянии все то, что для чувственного глаза воспринимается как окраска, извлечь из растения так, чтобы она свободно от формы витала в воздухе. Если бы мы лишь извлекли из этого растения находящуюся в нем краску, чтобы она свободно витала перед нами, то мы имели бы перед собой лишь мертвый красочный облик. Для ясновидящего этот красочный облик не остается мертвым. Но, когда он извлекает из вещей то, что в них есть как окраска, то благодаря своей подготовленности и упражнениям, которыми он пользовался, этот красочный образ, подобно тому, как в чувственном мире он был оживлен веществом растения, становится духовно оживленным. И перед человеком уже не мертвый красочный облик, а свободно витающий красочный свет, многообразно переливающийся и сверкающий, но внутренне оживленный, так что каждый цвет является выражением особенности духовно-душевного существа, не воспринимаемого в физическом мире. Это значит, что для ясновидящего цвет в чувственном растении становится выражением особенностей духовно-душевного существа.

Теперь представьте себе такой мир, наполненный разнообразно отраженными красочными обликами, которые вечно изменяются и преобразуются, но не так, чтобы взор был ограничен красочным, как бы на картине с мерцающими красочными отблесками, но помыслите себе это как выражение духовно-душевных существ, так что вы скажете: "Когда здесь вспыхивает зеленый красочный образ, то для меня это является выражением того, что за ним имеется разумное существо; или когда вспыхивает ярко-красный цветовой образ, это выражение чего-то вроде некоего страстного существа". Представьте себе, что море переливающихся красок или переливающихся звуковых ощущений, ощущений обоняния или вкуса, - все это суть выражения духовно-душевных существ, - и тогда вы будете иметь то, что называют имагинативным миром. Это не то, что в обычной речи называется "имагинацией", т. е. воображением, - это реальный мир. Это иной род восприятия, чем чувственное.

Внутри этого имагинативного мира для человека выступает все то, что скрыто за чувственным миром и чего он не воспринимает своими "чувственными" чувствами, как, например, эфирное и астральное тела человека. Ясновидящий, познающий мир благодаря имагинативному познанию, познает высшие существа как бы по их внешней стороне, подобно тому, как, идя по улице, познает проходящих людей по их внешней, чувственной стороне. Если вы поговорите с этими людьми, вы узнаете их ближе, и тогда тем, что люди говорят, они выражают еще нечто другое, помимо того, что вы видите, когда встречаете их на улице. Но того, мимо чего вы проходите, - чтобы быть конкретным - вы не можете видеть: есть ли в душе внутреннее страдание или радость, скорбь или восторг пронизывают душу. Но это можно узнать, поговорив с ним. В первом случае он возвещает вам лишь то, что вы можете видеть без его участия, - свою внешнюю сторону; во втором - он сам высказывается для вас. Также и с существами сверхчувственного мира.
Ясновидящий, путем имагинативных познаний видения, познающий существа сверхчувственного мира, видит лишь внешнюю духовно-душевную сторону. Но, когда он от имагинативного познания поднимается к инспиративному, он слышит их высказывающими самих себя. И это действительно настоящее общение с этими существами. Они из своей собственной сущности сообщают ему, что они такое и кто они такие. Поэтому инспирация есть более высокая ступень познания, и о существах духовно-душевного мира узнают больше из инспирации, чем только из имагинации.

А еще более высокая ступень познания - интуиция, в той мере, в какой слово "интуиция" употребляется не в принятом словоупотреблении, когда интуицией называют все неясное, что приходит в голову, но когда берут понятие интуиции в истинном духовнонаучном смысле. Она является познанием, когда не только можно духовно прислушиваться к тому, что возвещают из себя существа, но когда можно с ними соединиться, погрузиться в их подлинную сущность. Эта высокая ступень познания требует, чтобы человек достиг такого раскрытия в себе любви ко всем существам, что не делает различия между собой и другими существами в духовном окружении, когда он излил свое существо во все духовное окружение, когда он поистине уже не находится вне существ, общающихся с ним духовно, но когда он находится в этих существах, пребывает в них. А так как это может быть лишь по отношению к духовно-божественному миру, выражение "интуиция", т. е. "пребывание в Боге", является совершенно правильным. Таковыми предстают нам поначалу эти три ступени познания сверхчувственного мира: имагинация, инспирация и интуиция.

Есть, конечно, возможность достигнуть этих трех ступеней сверхчувственного познания. Но возможно также, например, в какой-нибудь инкарнации достичь лишь ступени имагинации; тогда для данного ясновидящего останутся скрытыми те области духовного мира, которые достигаются инспирацией и интуицией. Такой человек является "ясновидящим". В наше время вообще не принято сразу вводить людей на высшие ступени сверхчувственного познания, пока они еще не прошли ступени имагинации; так что для современных отношений едва ли возможно, что кто-то, так сказать, "пропустит" ступень имагинации и сразу будет введен на ступень инспирации или интуиции. Но то, что теперь никоим образом не было бы правильным, это могло происходить в древние времена развития человечества, и это происходило. Были такие времена в развитии человечества, когда между различными индивидуальностями были поделены, с одной стороны, имагинация, с другой - инспирация и интуиция. Были, например, места мистерий, где пребывали такие люди, духовные очи которых были открыты так, что они были ясновидящими для области имагинации, что им был доступен символический мир образов. Благодаря тому, что эти люди на данную инкарнацию отказались от достижения инспирации и интуиции, они делали себя способными точно и отчетливо видеть в имагинативном мире, они для этого особым образом тренировали себя.

Но одно было им для этого необходимо. Тот, кто хочет видеть только в имагинативном мире и отрешается от проникновения в мир инспирации и интуиции, тот некоторым образом живет в мире неуверенности. Этот мир текуче-имагинативного безбрежен, и люди в нем оказываются предоставленными самим себе, плавают своей душой туда-сюда, не зная точно ни цели, ни направления. Поэтому в те времена у народов, в которых некоторые люди отрешились от высших ступеней познания, была необходимость, чтобы имагинативно-ясновидящие вполне самоотверженно следовали своим руководителям, - тем, у кого была открыта возможность инспиративного и интуитивного видения, ибо лишь они давали уверенность в духовном мире, т. к. точно знали: здесь и именно здесь проходит дорога, а здесь - цель! А тот, кому недостает инспиративного познания, не может сказать себе этого, и в этом случае нужно довериться сведущему водительству такого человека, который может это знать. Поэтому часто справедливо подчеркивалось, что тот, кто поднимается к имагинативному познанию, должен внутренне прилепиться к гуру, Учителю, который даст ему направление и цель.

С другой стороны, опять-таки в древности (теперь этого не делается), было полезно некоторых людей заставлять известным образом перескакивать через имагинативные познания и приводить их сразу к инспирации или, где возможно, - к интуиции. Такие люди отказывались от того, чтобы видеть вокруг себя имагинативные образы духовного мира, они отдавались лишь тем впечатлениям из духовного мира, которые суть излияния внутреннего духовного существа, духовным слухом они внимали речам существ духовного мира. Это подобно тому, как если бы между вами и другим человеком была стена и самого человека вы бы не видели, но вы слышали бы его говорящим за стеной. Эта возможность существовала, конечно, потому, что люди отказывались от видения в духовном мире, дабы благодаря этому быстрее быть приведенными к духовному слышанию высказываний духовных существ. Безразлично, видит ли кто-либо образы имагинативного мира или нет, но если он в состоянии воспринимать духовным слухом то, что возвещают о самих себе существа сверхчувственного мира, если он может это, то мы говорим о таком человеке, что он одарен "внутренним словом" в противоположность "внешнему слову", которому люди учатся в физическом мире.

Итак, были люди, которые, не видя имагинативного мира, обладали "внутренним словом", воспринимали речи духовных существ и могли их сообщать.
В развитии человечества было известное время, когда в мистериях действовали совместно оба эти рода сверхчувственных опытов познания. И так как каждый из них отрекался от способа видения другого, а то, что ему было доступно, мог образовать точнее и отчетливее, то из этого получалось чудесное взаимодействие внутри мистерий древнего времени. Были имагинативные ясновидящие, тренировавшие себя для видения мира имагинативных образов. И были такие, которые перешагнули мир имагинативного и тренировали себя для восприятия в свои души внутреннего слова, того, что постигается инспирацией. Один мог сообщить другому то, что он испытал благодаря своей особой тренировке. Но это было возможно в те времена, когда к человеку была совершенно другая степень доверия, которое теперь просто прекратилось в силу развития нашего времени. Теперь один человек не "верит" другому так сильно, чтобы только слушать то, что другой описывает из образов имагинативного мира, прибавляя к этому то, что он сам знает из инспирации, с твердой верой в то, что описания другого правильны. Теперь каждый человек хочет видеть сам, и для нашего времени это правомерно. Мало людей довольствовались бы теперь односторонним образованием имагинаций, как это случалось в известные времена. Поэтому для современного человека также необходимо, чтобы он был постепенно проведен через три ступени высшего познания, не пропуская ни одной.

На всех ступенях сверхчувственного познания мы воспринимаем великие тайны, касающиеся События Христа; имагинативное, инспиративное и интуитивное познания могут сказать о Нем бесконечно много. Если, исходя из этой точки зрения, мы обратим взор на четыре Евангелия, то мы должны сказать, что Евангелие от Иоанна написано с точки зрения такого посвященного, который стоял внутри тайного мира, вплоть до интуиции, и описывал Событие Христа из интуитивного видения духовного мира. Но кто более точно вникает в особенности Евангелия от Иоанна - и это мы увидим как раз в этом цикле докладов, - должен будет сказать себе, что все то, что особенно ясно выражено в Евангелии от Иоанна, сказано с точки зрения инспирации и интуиции, а все, что дается в образах имагинаций, наоборот, неотчетливо и блекло. Так что автора Евангелия от Иоанна - помимо того, что он все же привнес из имагинаций, - мы должны назвать вестником всего того в Событии Христа, что открывается обладающему внутренним словом, вплоть до интуиции. Потому автор Евангелия от Иоанна в главнейшем характеризует нам тайны Царства Христова как обусловленные внутренним Словом, или Логосом. В основе Евангелия от Иоанна лежат инспиративно-интуитивные познания.

Иначе с тремя другими Евангелиями. И никто из авторов других Евангелий не выразил так ясно того, что он, собственно, хотел сказать, как автор Евангелия от Луки.
Ему предшествует удивительное короткое вступление, которое говорит о том, что многие люди до этого евангелиста делали то же самое: собирали, передавали различные рассказы о событиях в Палестине и, чтобы сделать точнее и по порядку, Евангелист берется передать то - и теперь следует полное значения выражение, - что сообщали те, которые с самого начала, как теперь принято переводить, "были очевидцами и служителями Слова" (Лк. 1, 1-2). Итак, автор Евангелия от Луки хочет передать то, что имели сказать те, кто видели собственными глазами - лучше сказать "личнозрящие" - и служители Слова. В духе Евангелия от Луки "личнозрящие" - это те, которые обладают имагинативным познанием, могут проникать в мир образов и там воспринимать Событие Христа, которые тренировали себя на видении таких имагинаций. Личнозрящие, которые видели точно и отчетливо. Именно такие сообщения автор Евангелия от Луки клал в основу своего повествования. И самозрящие в то же время были "слугами Слова".

Многозначительное выражение. Он не говорит "обладателями Слова" (ибо это были бы люди, имеющие полное инспиративное познание), а "слуги Слова", т. е. слуги тех, которым не были доступны в той же мере имагинаций, как им в их личностном прозрении, но которым были доступны благо-вествования инспиративного мира. Им, слугам, сообщалось то, что воспринимал инспирированный, они могли это возвещать, ибо им это сказали их инспирированные Учителя. Они - слуги, а не обладатели Слова. Итак, Евангелие от Луки восходит к сообщениям тех, которые суть самовидцы, самоиспытатели в имагинативных мирах, которые выучились выражать то, что они там увидели, средствами, которыми обладает инспирированный человек, которые таким образом сделали себя слугами Слова. Здесь мы имеем пример того, как точно выражаются Евангелия и как мы должны понимать слова совсем буквально. В таких на основе духопознания составленных провозвестиях все точно и определенно, и современный человек часто не имеет никакого представления о той точности и определенности, с которой выбираются слова в подобных источниках.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Библия, Штайнер, христианство, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist december 1, 02:08 1
Buy for 100 tokens
Робин Гуд / Изд. подг. В.С. Сергеева. Пер. Н.С. Гумилева, С.Я. Маршака, Г.В. Иванова, Г.В. Адамовича и др. — М.: Наука; Ладомир, 2018. — 888 с. (Литературные памятники). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства:…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments