Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 2

Лекция первая "АНТРОПОСОФИЯ И ЕЕ ОТНОШЕНИЕ К ТЕОСОФИИ И АНТРОПОЛОГИИ ЧУВСТВА ЧЕЛОВЕКА"

23 октября 1909 г., Берлин

Нижайшим в человеке является физическое тело, общее с чувственно-физическим миром: то, что дается через чувства и чувственно-физический рассудок. Это теософский способ рассмотрения, охватывающий человека в его космических взаимосвязях, исходя из мирового целого. Антропософия должна по отношению к чувственно-физическому миру исходить от человека. При этом она должна исходить от человека, поскольку он является чувственным существом. Затем мы будем рассматривать эфирное тело, тело астральное, “Я” и т.д. — все, что в нем находится. Итак, что должно интересовать нас в первую очередь в человеке, если мы рассматриваем его в этом смысле антропософски? Это — чувства, ибо только благодаря чувствам он имеет знание физически-чувственного мира. Если исходить из физического плана, то именно о них следует в первую очередь говорить в Антропософии. Пусть это будет первой главой: «Рассмотрение человеческих чувств». Затем мы станем восходить к рассмотрению отдельных духовных областей в человеческой природе.



Итак, начнем с рассмотрения человеческих чувств. Здесь Антропософия как бы покушается на права внешней антропологии. Ибо Антропософия должна всегда исходить из того, что является реальным чувственно. Но она должна также и сознавать, что духовное изливается в человека сверху. В этом смысле именно она является настоящей антропологией. В обыкновенной антропологии в связи с представлением о человеческих чувствах все поставлено вверх ногами. Она подходит лишь к тому, что исследовала внизу, и идет ощупью от частности к частности. Важнейшее остается вне ее внимания, потому что у людей нет такой путеводной нити, которая вывела бы их на свет через лабиринт фактов. Она не может выйти из лабиринта и должна пасть жертвой минотавра заблуждений, ибо выпрясть нити может только духовное исследование.

Антропософия говорит о человеческих чувствах, как и о других вещах, нечто, отличающееся от обычного внешнего рассмотрения. Но интересно также посмотреть, как сегодня, отталкиваясь от внешних фактов, внешняя наука чувствует себя обязанной прийти к более серьезным, основательным, более тщательным исследованиям. Тривиальнейшим является перечисление пяти чувств: ощущение (осязание), обоняние, вкус, слух, зрение. Мы увидим, что в этом перечне царит полнейший беспорядок. Правда, к этим чувствам современная наука собирается присовокупить еще три других, с которыми она не знает, что делать. Сегодня мы дадим описание тех человеческих чувств, которые имеют действительное значение. Тем самым мы попытаемся заложить первый фундамент антропософского учения о чувствах.

Первое чувство, которое входит в рассмотрение, есть то, которое в духовной науке можно назвать чувством жизни. Это действительное чувство: подобно тому, как говорят о чувстве зрения, так можно говорить о чувстве жизни. Что такое чувство жизни? Это нечто такое в человеке, чего он обычно не ощущает, если оно в порядке, и что ощущается лишь будучи больным. Человек ощущает слабость, или голод и жажду, или прилив сил в организме; он воспринимает это, как воспринимает какой-либо цвет или звук; воспринимает как внутреннее переживание. Как правило, это ощущение воспринимается лишь тогда, когда в организме нечто вышло из строя, в противном случае он этого не замечает. Чувству жизни обязан человек своим первым самовосприятием. Это суть чувство, благодаря которому все внутреннее человека сознается его телесностью. Это первое действительное чувство, о котором можно говорить с той же долей достоверности, как о слухе или обонянии. И никто не сможет понять человека и его чувства, кто не имеет представления о чувстве, которое позволяет человеку воспринимать себя как единичное внутреннее.

Второе чувство мы обнаружим, если приведем в движение какой-либо член, например, поднимем руку. Вы не были бы человеческим существом, если бы не воспринимали ваши собственные движения. Машина не воспринимает собственных движений, этим действительным чувством обладают только живые существа. И это чувство того, что мы воспринимаем, если приводим в движение самих себя, начиная от мигания глаз и кончая ходьбой или бегом, мы называем чувством собственного движения. Третье чувство мы сознаем благодаря тому, что человек в себе самом различается на верхнюю и нижнюю части. Если он перестанет воспринимать это отличие, то не сможет стоять на ногах и это кончится для него плохо. С этим чувством имеет дело один субтильный орган в человеческом теле: три полукружных канала в ухе, повреждение которых ведет к потере чувства ориентации. Нечто подобное мы встречаем в животном мире: так называемые отолиты, которые должны быть расположены совершенно определенным образом, если животное должно быть в состоянии равновесия. Это третье чувство — статическое, или чувство равновесия.

Этими тремя чувствами человек нечто воспринимает в самом себе — он ощущает нечто в себе самом. Теперь мы выйдем из человека: он начинает вступать во взаимоотношения с внешним миром. Первое подобное взаимоотношение состоит в том, что он соединяется с некоторым веществом внешнего мира и таким образом воспринимает его. Некоторое вещество можно воспринимать лишь тогда, когда вещество действительно соединяется с телом. Таковым может быть не твердое или жидкое, а только газообразное вещество (тело). Так происходит проникновение в вещественное. Вы не можете иметь восприятие запаха без того, чтобы какое-либо тело излучало из себя газообразное вещество, которое затем проникало в органы слизистой оболочки. Это четвертое чувство — обоняние. Это первое чувство, посредством которого человек вступает в отношения с внешним миром.

Пятое чувство возникает тогда, когда человек не просто воспринимает вещественность, но делает уже первые шаги в самой вещественности; он вступает в более глубокое отношение к этому веществу. И вещество должно что-то делать. К этому относится то, что вещество производит в нем некоторое воздействие. Это имеет место тогда, когда жидкие или растворенные тела попадают на язык и связываются с тем, что выделяет сам язык. Взаимоотношение человека с природой становится, таким образом, более интимным: вещи говорят человеку не только о том, что они есть вещество, но — что они могут вызвать. Это пятое чувство — чувство вкуса.

Подойдем теперь к шестому чувству. Интимность взаимоотношений становится все больше — человек еще глубже проникает в вещество, вещи сообщают ему больше о своем внутреннем. Это, однако, может происходить только благодаря тому, что приняты особые меры предосторожности. Чувство обоняния является примитивнейшим из чувств второго рода. Для обоняния человек не делает никакого усилия проникнуть в вещество, он воспринимает его как оно есть. Чувство вкуса — это уже нечто более сложное. Человек и вещество интимнее связываются здесь друг с другом. Зато и вещество отдает больше. На следующем этапе появляется возможность проникнуть в мир еще глубже. Это находит выражение в том, что внешняя вещественность пропускает или не пропускает свет, будучи прозрачной, непрозрачной или пропускающей свет особым образом, то есть будучи соответственно окрашенной.

Вещь, излучающая зеленый свет, внутренне такова, что она может отражать именно зеленый свет. Наиболее внешняя поверхность вещи открывается в чувстве обоняния, а нечто насквозь внутреннее в вещи открывается зрительному чувству. Отсюда столь сложное устройство глаза, позволяющее глубже войти в сущность вещей, чем нос и язык. Это шестое чувство — чувство зрения. Теперь продвинемся еще немного в вещи. Если мы, например, видим красную розу, значит, ее внутреннее возвещает о себе посредством поверхности, — только это мы видим. И поскольку внешнее обусловлено внутренним, мы до известной степени знакомимся с этим внутренним. Но кусок льда или горячей стали в руках уже не только возвещает о своем внутреннем через внешнюю поверхность, но представляется таким, каким он есть насквозь. Вещь насквозь пронизана холодом или теплом. Чувство тепла вводит нас еще интимнее в подосновы вещей. Это седьмое чувство.

А может ли человек войти в вещи глубже, чем позволяет седьмое чувство? Это происходит благодаря тому, что вещи показывают ему не только то, что открывается чувству тепла как сквозное качество, но также и то, что составляет их внутренность. Но они показывают это лишь тогда, когда начинают звучать. Тепло совершенно равномерно распределено в вещах. Тон заставляет внутренность вещи вибрировать, и благодаря этому мы воспринимаем внутреннюю подвижность вещи. Если мы ударим по какой-нибудь вещи, то в звуке она возвестит о том, какова она внутренне, и мы различаем вещи по их внутренней природе, как они могут внутренне содрогаться и вибрировать, — когда даем на себя воздействовать их звучанию. Это душа вещей, которая в своих звуках говорит нашей собственной душе. Это восьмое чувство — чувство слуха.

Имеются ли над этим еще более высокие чувства? Если мы хотим это обосновать, то надо подходить к этому осторожнее. Мы не должны теперь путать то, что действительно является чувством, с другими вещами и выражениями. В обычной жизни, где остаются внизу и все сваливают в кучу, говорят, например, о чувстве подражания, о чувстве... и т.п. Это ложь. Чувство заявляет о себе тогда, если мы создадим себе некоторое воззрение, но при этом рассудок не вступает в действие. Мы говорим здесь только о чувстве, когда наша собственная способность суждения еще безмолвствует. Воспринимая какой-либо цвет, вы нуждаетесь в одном лишь чувстве, тогда как рассуждая о двух цветах, вы не нуждаетесь ни в каком чувстве.

И здесь мы подходим к девятому чувству. Мы найдем его, если задумаемся над тем, что в человеке имеется особенная способность восприятия, значение которой трудно переоценить для фундаментирования антропософии, — способность восприятия, которая не основана на суждении, но все-таки наличествует в нем. Речь идет о том, что мы воспринимаем, когда объясняемся с другими людьми посредством языка. В основе восприятия того, что опосредуется благодаря речи, лежит действительное чувство: чувство речи. Это девятое чувство. Прежде чем произносить суждения, ребенок учится языку. Язык принадлежит целому народу, тогда как суждения касаются отдельных индивидуумов; то, что говорит чувству, не принадлежит индивидуальной душевной деятельности.

Восприятие того, что значит тот или иной звук, не есть просто слушание (оно раскрывает нам лишь внутреннюю вибрацию вещи), — для того, что выражается в языке, надо иметь особое чувство. Поэтому ребенок сначала учится говорить или, по меньшей мере, понимать сказанное. И только опираясь на речь, он учится суждению. Чувство языка есть воспитатель, подобно чувству слуха и чувству зрения, в первые годы детства. То, что воспринимает чувство, этого нельзя изменить, здесь нельзя ничего испортить; когда воспринимают какой-либо цвет, то ничего не могут изменить в нем суждением и ничего в нем испортить. Также обстоит дело и тогда, когда благодаря чувству речи мы воспринимаем внутреннюю сущность звуков. Необходимо чувство языка охарактеризовать подобным образом.

И здесь мы подходим, наконец, к десятому чувству, высшему для обычной жизни: чувству понятия. Благодаря ему человек способен понимать воспринимаемые понятия не одетыми в звуки языка. Поскольку душа должна двигаться, она должна сначала уметь воспринимать понятие. Для этого она нуждается в чувстве понятия, являющемся в точно таком же смысле чувством, как чувство обоняния или чувство вкуса.
И вот я перечислил вам десять чувств и при этом не назвал чувство осязания. Кто-нибудь мог бы удивленно спросить: А где же чувство осязания? Способ рассмотрения, не имеющий духовных нитей, все сваливает в кучу. В обычной жизни осязание смешивают с нашим седьмым чувством — чувством тепла.

Но только в этом смысле, то есть как чувство тепла, оно имеет значение. Конечно, органом этого чувства тепла можно назвать кожу — ту кожу, которая одновременно является органом осязания. Но мы осязаем не только когда прикасаемся к какой-нибудь поверхности, — мы осязаем и тогда, когда что-либо отыскиваем глазами, или когда что-то пробуем на язык, или когда что-нибудь обнюхиваем. Осязание (ощущение) есть общая особенность чувств от четвертого до седьмого; они все вместе суть чувства осязания. Вплоть до чувства тепла можно говорить об осязании. Но и в чувстве слуха возможность осязания не совсем отсутствует; в чувстве речи оно имеется в ничтожной степени и полностью отсутствует в чувстве понятия.

Эти три чувства мы охарактеризуем как чувства постижения и понимания. Три первых чувства информируют нас о человеческом внутреннем; если затем мы ступим на границу между внутренним и внешним мирами, то четвертое чувство впервые введет нас в этот внешний мир, в который мы затем проникаем все глубже. Благодаря чувствам осязания мы знакомимся с миром поверхностным образом; посредством чувства понимания мы учимся постигать вещи, достигаем их души. Являются ли эти десять чувств единственными и нет ли чего-либо еще среди них или выше них? Об этих высших чувствах поговорим позднее.

Под чувством обоняния находятся, следовательно, три чувства, которые поднимают свои сведения собственно из человеческого внутреннего. Далее во внешний мир нас вводит сначала чувство обоняния. Затем мы проникаем во внешний мир глубже. Но то, что я описал вам сегодня, не охватывает всех чувств. Есть еще кое-что ниже и кое-что выше их. То, что я вам охарактеризовал, есть только выкройка из целого. Сверху и снизу имеется нечто. От чувства понятия мы можем подняться к первому «астральному» чувству и подойдем к чувствам, которые ведут в духовное; и так мы найдем одиннадцатое, двенадцатое, тринадцатое чувства. Эти три астральных чувства введут нас глубже в подосновы внешних вещей. Туда, куда не достигают понятия. Понятие останавливается перед внешним, обоняние — перед внутренним.

Это представляет собой некоторый фундамент для познания человека; он настоятельно необходим. Ибо поскольку это забыли сделать в XIX веке, в философии и теории познания все было ужаснейшим образом перемешано и поставлено на голову. В обыкновенной жизни говорят: «Что может человек познать с помощью отдельных чувств?» — И не могут провести различия между слуховым и зрительным чувствами. Говорят о световых волнах, а также звуковых волнах, не принимая в расчет того, что зрительное чувство не может проникнуть столь же глубоко, как чувство слуха. И мы увидим, как благодаря одиннадцатому, двенадцатому, тринадцатому чувствам мы проникаем в дух вещей, в дух природы. Каждое чувство имеет иную натуру и другую сущность.

Отсюда вы можете рассматривать все те многочисленные высказывания о природе зрительного чувства и его отношении к окружающей среде, которые в особенности исходят от современной физики, как нечто такое, что никогда вообще не согласуется с природой чувств. На этой недооценке существа чувств основаны бесчисленные заблуждения. Это следует особенно подчеркнуть, поскольку сказанное здесь ни в коей мере не соответствует распространенным представлениям. Почитайте, что пишут люди, не имеющие ни малейшего представления о внутренней природе чувственной сущности. Мы должны понять, что наука вынуждена, со своей точки зрения, говорить иное, что она должна высказывать заблуждения, ибо развитие шло таким образом, что действительный род чувств был забыт. Этот действительный ряд чувств является первой главой Антропософии.


См. также:
- Предисловие Марии Штайнер к изданию лекций Р. Штайнера "Антропософия, психософия, пневматософия"
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, антропософия, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

Buy for 100 tokens
Вагинов К.К. Козлиная песнь: Роман / Подготовка текста, коммент. Д.М. Бреслера, А.Л. Дмитренко, Н.И. Фаликовой. Статья Н.И. Николаева. Статья И.А. Хадикова и А.Л. Дмитренко. Ил. Е.Г. Посецельской. — СПб.: Вита Нова, 2019. — 424 с.: 34+45 ил. — (Рукописи). ISBN 978-5-93898-699-2.…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments