Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 2

Лекция первая "ЭЛЕМЕНТЫ ДУШЕВНОЙ ЖИЗНИ"

1 ноября 1910 г., Берлин

Но также можно сказать: в душе мы образуем суждение «Роза — красная». Но если суждение заостряется в некоторое представление, то это представление должно иметь внешнюю действенность. Суждение в душе; суждение обосновано из внутренней душевной жизни. Мы можем сказать: сначала в душе из неизвестных сегодня оснований поднимается желание и изживает себя в любви и ненависти. Точно так же душа из неведомых сегодня оснований побуждаема к тому, чтобы из источника собственного существа давать истекать суждению. И суждение, если оно в известном смысле совершенно, заостряется к представлению, действенному для внешнего мира.



Вам может показаться удивительным, что я столь многословен в объяснении таких элементарных понятий душевной жизни. Пожалуй, вы уже подумали, что такие вещи можно рассмотреть быстрее. Возможно. Но поскольку эти отношения в научной жизни не наблюдаются в широком объеме, то ошибки громоздятся друг на друга. Здесь мы рассмотрим одно капитальное заблуждение, проистекающее из ложных предпосылок. Во многих книгах по психологии вы можете встретить следующее: если мы двигаем рукой или ногой, то это возможно благодаря тому, что в нашем организме имеются не только нервы, идущие от органов чувств к мозгу или позвоночнику и доставляющие туда сведения, но всюду дело представляется так, как если бы этим нервам противостояли другие нервы, которые в противоположность нервам ощущения и восприятия называют нервами движения.

Итак, если я вижу предмет, то известия органов чувств сначала направляются к мозгу и вызывают в нем некое раздражение, которое изливается в нерв, идущий к мускулу, и затем следует импульс к движению. С точки зрения духовной науки дело представляется иначе. То, что здесь называется двигательным нервом, это как физическое образование действительно имеет место, но служит оно не для того, чтобы вызывать движения, а только чтобы движения воспринимать и контролировать их, чтобы иметь сознание собственного движения. Так же, как глазной нерв, посредством которого вы воспринимаете внешний процесс, есть нерв ощущения, так же и ваш мускульный нерв, идущий к руке, — это нерв ощущения, служащий для контроля движения вашей руки.

Эта ошибка научного мышления о так называемых двигательных нервах есть капитальное заблуждение, играющее роковую роль для всей физиологии и психологии. Ведь речь здесь идет о том, чтобы со всей ясностью понять, какую роль играют оба элемента души — суждение и любовь и ненависть. Значение их столь велико, что вся душевная жизнь протекает, собственно, в разнообразных комбинациях этих элементов. Однако мы не будем иметь правильное понимание этой душевной жизни, пока не примем к сведению того, что, не будучи чисто душевным, имеется на ее границе. Припомним сначала то, что в повседневной жизни выступает, так сказать, на каждом шагу, на чем строится наша повседневная душевная жизнь: чувственные ощущения. Существуют разнообразные переживания, приходящие через ухо, глаз, язык, нос и т.п. Все это, что мы переживаем своими органами чувств, мы принимаем в душу, и там это продолжает жить дальше.

Если мы примем это во внимание, то фактически мы можем говорить о том, что здесь мы подходим нашей душой к определенной границе, а именно — границе наших органов чувств. Мы как бы выставляем часовых на границе нашей душевной жизни, и то, что сообщают эти часовые об окружающем мире, мы воспринимаем в нашу душевную жизнь и несем это дальше. Как ведет себя в душе то, что мы пережили благодаря органам чувств? Что представляет собой внутри душевной жизни то, что мы переживаем через ухо — как тон, через глаз — как цвет, через нос — как запах?

Рассмотрение этих чувственных переживаний обычно происходит совершенно односторонним образом, так что остается неясным, что происходящее на границе душевной жизни составлено из двух факторов, из двух элементов. Один элемент есть именно то, что мы непосредственно переживаем во внешнем мире. Это — восприятие. Оно имеет тон, цвет, запах и т.д., то есть впечатление тона, впечатление цвета лишь до тех пор, пока оно находится вместе с внешним предметом. Впечатление, взаимодействие внешнего и внутреннего прекращается тотчас, как только мы отворачиваемся, закрываем глаза и т. д.

Что этим доказывается? Ведь если факт мгновенного восприятия сопоставим с тем фактом, что вы затем нечто знаете (вы знаете тон, цвет и т.д.) о внешнем мире, то это доказывает, что вы уносите с собой нечто о переживании внешнего мира, даже если переживание уже прекратилось. Что происходит при этом? Нечто, разыгрывающееся полностью в вашей душевной жизни, что принадлежит вашей душевной жизни и должно разыгрываться во внутреннем, так как вы несете это с собой. Если бы это прина¬д¬лежало внешнему миру, вы не несли бы это с собой. Цветовое впечатление, восприятие цветового впечатления вы можете нести далее с собой лишь в том случае, если оно образовано во внутреннем души.

То, что произошло как чувственное восприятие, отличается от того, что вы несете дальше в своей душе, что вы отрываете от внешнего мира. То, что вы переживаете в вещах, мы можем назвать восприятием, а то, что вы несете дальше в своей душе, — ощущением.
Если мы хотим установить нечто в качестве основы наших последующих рассмотрений, то нам надлежит строго различать: чувственное восприятие и то, что мы берем с собой, — ощущение. Восприятие цвета прекращается, как только мы отвернемся, а ощущение цвета мы несем дальше.

Не нужно делать столь строгих различий в повседневной жизни, но для этих четырех лекций они весьма уместны. Теперь мы со своей душой следуем дальше и несем с собой ощущения. Эти ощущения, получаемые нами от внешних предметов, составляют ли они некоторый новый элемент душевной жизни наряду с суждением и феноменом любви и ненависти, которые мы охарактеризовали выше как исключительную принадлежность душевной жизни? Если бы это действительно имело место, то я не назвал бы нечто, что было бы также внутренним переживанием, именно ощущением. Но это не так. Ощущения не являются особенным элементом душевной жизни. Если вы ощущаете красный цвет, то красный цвет не составляет внутреннего душевного переживания, красным является предмет. Будь «красное» внутренним душевным переживанием, то вам ничего бы не дало все цветовое восприятие красного.

Не из вашей душевной жизни произошло качество «красное». Из вашей душевной жизни происходит та деятельность, которую вы должны выполнить, чтобы унести с собой нечто от красного. Ваша деятельность, которую вы совершили, когда перед вами была роза, — это внутреннее переживание. Эта деятельность вашей внутренней души есть в действительности не что иное, как связывание воедино вышеупомянутых двух основных элементов душевной жизни. Однако затем мы должны спросить себя: если истинно то, что я вам говорил о двух элементах душевной жизни (возникающих из желания, любви и ненависти и суждения, ведущего к представлению), то следовало бы и то в чувственном переживании, что я охарактеризовал как ощущение, связать с этими двумя элементами. Если мы имеем чувственное переживание, то в душе должны выступить любовь и ненависть и суждение. Подумайте: вы имеете чувственное переживание цвета. То, что происходит там, постарайтесь увидеть в точности.



Пусть вверху будет внешний мир, а внизу — душевный мир (см. рис.). Штрихами обозначена область души. Если на границе между душой и внешним миром некоторый предмет производит впечатление на чувственный орган и здесь разыгрывается, например, цветовое переживание, то, как результат, навстречу этому переживанию должно выступить из души представление, образованное посредством «любви и ненависти» и «суждения». Ничего иного не может истекать из души.

Но заметьте теперь одно важное различие, которое может возникнуть между суждением и суждением, между желанием и желанием. Например, в то время как вы сидите и грезите в ожидании на железнодорожном вокзале, в вашей душевной жизни всплывает представление о некоем неприятном факте, пережитом вами. И наряду с этим фактом всплывает еще нечто иное, а именно все то, что с вами с тех пор произошло благодаря этому факту. Так вы можете ощутить, как оба эти представления вновь соединяются в более интенсивное представление об этом неприятном событии. И в то время, когда это разыгрывается, во внешнем мире ничего не происходит. Совершается суждение, которое полностью остается внутри душевного переживания.

Но также и любовь, и ненависть восходят в душевной жизни. Они как бы вчленяются в представление. Если вы таким образом мечтательно сидите, то из вашего окружения нельзя ничего заметить. Все ваше окружение не имеет для этого никакого значения. И все же нечто происходит. Происходит представление из любви, ненависти и суждения без какого бы то ни было участия внешнего мира.
Это нечто иное, чем если бы мы противостояли чувственному переживанию. Если мы исполним такой внутренний факт, если мы даем всплыть суждению, вызываем любовь и ненависть, то мы пребываем внутри моря душевной жизни. Но если всплывает чувственное переживание, то мы должны ступить на границу внешнего мира. Это подобно тому, как если бы поток вашей душевной жизни сдерживался непосредственно внешним миром.

Там, где речь идет о чувственном переживании, мы задерживаемся преградой внешнего мира. Желание, любовь и ненависть плещутся вместе до этой границы, куда притекает также способность суждения, и оба (течения) останавливаются здесь. Вследствие этого суждение и желание должны тихо держаться у этого препятствия. Они присутствуют там, но душа их не воспринимает. И в притекании к границе и торможении образуется чувственное ощущение. Итак, чувственное ощущение есть не что иное, как остающиеся бессознательными феномены любви, ненависти и суждения, которые заторможены и удержаны извне. Так вы можете сказать: в море душевной жизни субстанционально душевно волнуется то, что можно обозначить любовью и ненавистью. Это становится заметным различным образом.

Если суждение заостряется внутри самой душевной жизни, то душа наблюдает деятельность суждения как представление. Если вы, однако, обратите эту деятельность по направлению к внешнему миру, то душа должна стоять тихо, сделать остановку на границе внешнего мира, и душа воспринимает внешний мир: восприятие (см. рис.). Поскольку слияние потоков не идет вплоть до внешнего мира, а только в его направлении, не достигая его, — то возникает ощущение.



Но если душевная деятельность направляется к внешнему миру, а душа тихо стоит, прежде чем внешний мир будет достигнут, то возникает ощущение. Ощущение — это слияние желания и суждения внутри душевной жизни. Если мы примем во внимание повседневный объем душевной жизни, то в большинстве случаев ваши внутренние переживания взяты из чувственных переживаний. Вы можете убедиться в этом посредством внутреннего самонаблюдения. И если вы захотите составить более высокие представления, то должны заметить, что вам также и во внутренней душевной жизни становится хорошо, когда то, что не является чувственным, вы пытаетесь представить образно, одеть это в вещи, которые также несут цветовые и звуковые ощущения.

Сам язык мог бы нас научить тому, в каком широком объеме из души возникает потребность выражать высокое таким образом, чтобы оно прорисовывалось в чувственных ощущениях. Чувственно–наглядная символизация, как правило, является необходимостью. Обыкновенно люди не имеют об этом понятия, ибо образность в символизации очень теневая и туманная. Попытайтесь однажды представить себе нечто бесчувственное, например, треугольник, без всякой окраски, без всякого сопутствующего чувственного ощущения, и вы увидите, как это трудно. Большинство людей вообще не в состоянии сделать это. Только через чувственную символизацию становится возможным прийти к высоким представлениям. Уже язык поддерживает символизацию. Заметьте себе только, как при каждом удобном случае язык принуждают к чувственной образности. Я говорил: чувственное изображение треугольника должно быть связано с представлением о треугольнике.

Что за неуклюжее это представление — «связывать»! В самом слове заложена предпосылка к постоянной символизации. Таким образом, в самом широком объеме душевная жизнь состоит из того, что получается из ощущения. Только одно–единственное представление имеет человек, которое именно таково, что оно всегда выступает среди внутренних душевных переживаний, но он не может установить его (представление) непосредственно среди внешних чувственных переживаний, хотя и постоянно связывает его с ними. Это — представление “Я”. Если мы примем во внимание чисто душевный факт, то можем сказать: человек большей частью живет в мире чувственных ощущений. Внутри этого мира поднимается и постоянно протискивается вперед представление “Я”. Но это “Я” не всегда присутствует там как представление. Ошибочно полагать, что представление “Я” присутствует там длительное время.

Представьте только, что было бы, если беспрестанно говорить себе: Я, Я, Я...! Нет, вы этого не делаете, но представляете нечто иное: красное, синее, звучащее, большое, маленькое и т.п. Но, несмотря на это, вы знаете, что в “Я” вы представляете себе нечто, “Я” всегда, при каждом чувственном переживании присутствовать должно! То, что мы называем душевным переживанием, в некотором смысле является также переживанием “Я”. Вы знаете, что вы всегда должны противопоставлять “Я” душевным переживаниям, желаниям и суждениям и т.д. Но хотя и принимает внешний мир большое участие в возбуждении представлений, но возникновение представления “Я” ни в коем случае не происходит путем прямого воздействия внешнего мира. Оно происходит не от внешнего мира. “Я”–ощущение, “Я”–представление выступают с теми чувственными представлениями, которые приходят из внешнего мира, но источник их не здесь. Они поднимаются из моря душевной жизни и как представление как бы присоединяются к другому представлению.

Из моря душевной жизни всплывают также и другие чувственные переживания, но только, — если к этому есть внешний повод. В этом факте имеется единственное различие “Я”–ощущения от ощущений, связанных с чувственным восприятием. Таким образом, мы стоим перед значительным фактом: в нашей душевной жизни выступает представление, которое присоединяется к представлениям, поступающим извне. Как можно это объяснить? Среди наших современных философов и психологов есть и такие, которые, находясь вне антропософского движения, отмечают важную роль “Я”–представления. Но примечательно то, что их добросовестные размышления все–таки бьют мимо цели. Вы можете найти у Бергсона веское указание на отличительные особенности “Я”–представления. Отсюда этот философ заключает о том, что “Я”–представление означает нечто пребывающее или, по крайней мере, указывает на нечто пребывающее. И это обосновывается следующим образом: “Я” отличается от всех других чувственных и духовных переживаний благодаря тому, что оно вступает в другие переживания и представления и сообщает им их настоящий облик. Оно при этом должно быть пребывающим.

Но здесь лежит нечто роковое. И тот факт, который должен быть противопоставлен этому, имеет прямо–таки роковое значение для выводов Бергсона. Положим, “Я”–представление обнаруживает нечто такое, что имеется в самой душе. Тогда следовало бы думать: как обстоит дело с “Я” ночью во время сна. Ведь во сне “Я”–представление полностью утрачивается. Все эти понятия о пребывании “Я” внутри представлений действуют только для бодрственной жизни. Они только каждое утро выступают снова. Если “Я”–представление должно было бы свидетельствовать о прочности “Я”, то оно должно было бы сохраняться и после засыпания. Поскольку “Я”–представление отсутствует ночью, отсюда можно заключить, что в его пребывании нет нужды и после смерти. Поэтому оно никогда не может свидетельствовать о прочности и бессмертии “Я”. Оно может обманывать, так как исчезает каждый день.

Так, с одной стороны, мы подчеркиваем особенность “Я”–представления — в том, что оно не нуждается во внешнем стимуле, — но с другой стороны, утверждаем, что оно ни в коей мере не может свидетельствовать о прочности “Я”, ибо утрачивается каждую ночь. Таким образом, мы выяснили для себя положение, на котором будем продолжать свои построения. Мы видели, как из волнующегося моря душевной жизни выступают два элемента: суждение, которое подводит к представлению, и любовь и ненависть, проистекающие из желания. На границе душевной жизни происходит несознаваемое нами слияние желания и суждения. Далее всплывает, без всякого внешнего повода, “Я”–представление которое однако, не избегает участи всех иных представлений душевной жизни. Подобно тому, как появляется и исчезает тон или цвет, так же появляется и исчезает “Я”–представление. В каком отношении это “Я”–представление, этот душевный центр, находится к другим представлениям душевной жизни, к ощущению, желанию, суждению, любви и ненависти? К этому вопросу мы подойдем в следующих лекциях.


См. также:
- Предисловие Марии Штайнер к изданию лекций Р. Штайнера "Антропософия, психософия, пневматософия"
Часть I. Антропософия
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 2-я лекция
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 2
Часть II. Психософия
- Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

Buy for 100 tokens
Вагинов К.К. Козлиная песнь: Роман / Подготовка текста, коммент. Д.М. Бреслера, А.Л. Дмитренко, Н.И. Фаликовой. Статья Н.И. Николаева. Статья И.А. Хадикова и А.Л. Дмитренко. Ил. Е.Г. Посецельской. — СПб.: Вита Нова, 2019. — 424 с.: 34+45 ил. — (Рукописи). ISBN 978-5-93898-699-2.…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment