Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Пневматософия. 2-я лекция, часть 1

Лекция вторая ИСТИНА И ЗАБЛУЖДЕНИЕ В СВЕТЕ ДУХОВНОГО МИРА

13 декабря 1911 г., Берлин

Быть может, многим в наших кругах покажется излишним то, что на нашем годовом собрании я при обсуждении этой важной темы уделяю некоторое внимание также тому, что в данной связи имеет сказать современная наука нам. Это делается не для того, чтобы каким-то образом навести мост к указанной здесь учености. Нам нет в этом никакой потребности, так как большинство личностей, вступающих в нашу среду, уже имеют некоторое, рожденное из сердца, отношение к духовной жизни и приходят к нам не затем, чтобы получить так называемые научные доказательства относительно Духовного Мира, а затем, чтобы научиться познавать его в конкретной форме; так что многим из нас такое привлечение учености могло бы показаться излишним.



Но можно взглянуть на дело иначе: антропософ часто оказывается в том положении, когда он должен отстаивать Антропософию, опровергать доводы против нее, подводить новые основания и всячески укреплять антропософское мировоззрение. Но только в незначительной мере можно убедить противников антропософского мировоззрения какими-либо доказательствами. Мировоззрения покоятся не столько на доказательствах, сколько на привычках мышления. И тот, кто со своими привычками мышления не может войти в духовнонаучный способ наблюдения мира, тот, разумеется, ничего не найдет для себя в доказательствах. Преподнесение таких вещей, о которых мы говорили вчера, должно послужить тому, чтобы личности нашего круга не дали ввести себя в смуту и легко находили возражение против повторяющихся укоров: «Ваше мировоззрение не имеет под собой никакого научного основания». Антропософ должен всегда иметь чувство, что его мировоззрение покоится на прочной и надежной почве, и столь же уверенно высказывается о том, что имеет сказать признанная наука.

Потребовалось бы много времени, чтобы сказать все то, что следовало бы сказать в порядке дискуссии с современной наукой. Взгляд на внешнюю науку нужен лишь для того, чтобы пробудить чувство, что только Антропософия дает надежную почву, средства и пути для полемики с этой наукой. Следовательно, надо больше указывать на род и способ дискуссии, если потребность в дискуссиях в эпохе станет особенно настоятельной. Если сегодня в науке говорится о внешней телесности, то в этих суждениях легко увидеть внутренний разлад. Но одно обстоятельство можно признать достоинством этой науки, а именно, что она не оспаривает наличие внешней телесности объекта. Когда же речь заходит о душевной науке, или психологии, то поднимаются в такие области, в которых особенно оспаривается наличие души как объекта.

В наше время нам противостоит не только материалистическое мировоззрение, но также и разновидность психологии, которая хочет быть душевным провозвестием без души. Вчера мы познакомились с одним знатоком Аристотеля. Нельзя сказать об Аристотеле, что он отрицает дух. Но у Брентано мы находим, что он проницательно останавливается перед духом, так что по отношению к пневматософии как науке о духе он становится на такую почву, где различные науки с разных сторон отвергают не только представление внутреннего существа, но и самого объекта (духа). Для многих людей дух вообще является в высшей степени спорным фактом. И мы со всей серьезностью должны заняться вопросом: почему дух как таковой для многих людей может быть столь спорным фактом?

Тело воспринимает человек своими внешними чувствами и со всей силой, с которой действуют факты, присутствующие помимо человеческой воли, именно физические внешние факты со всей силой действуют на человеческую душу, и она не в состоянии отрицать того, что говорят эти факты. В подобном положении находится человек и по отношению к своей душе, ибо человек все же переживает то, что там вливается в душу, он переживает чувства представления, волевые импульсы. Он переживает все то, что как соразмерное судьбе вытекает из этой душевной жизни, он переживает свои боли и радости, наслаждения и страдания, и если он с самого начала не убежден, что все это ничто или всего лишь накипь на поверхности телесных фактов, то он все-таки не может обойти молчанием реальность души. Но дух невоспринимаем, он сверхчувственен. Уже это обстоятельство является предпосылкой возможности отвержения духа. Поэтому поиски духа могли бы вызвать удивление, так как в мир, в коем мы живем, дух вовсе не заходит.

В Антропософии мы часто подчеркивали, что подлинные факты о духовном мире в принципе происходят из такого способа созерцания, который достигается посредством определенной самокультуры, путем самовоспитания — через медитацию, концентрацию и т.д. Следовательно, факты духовного мира не даются человеку с самого начала, а достигаются лишь благодаря тому, что человек приобретает иные, чем повседневные, способности познания. Но если таково положение, то следовало бы поставить вопрос о том, как человек стремится к такому миру, который в принципе ничем не выдает себя его повседневному существу. Против такого довода ученому возразить нечего, тогда как верующий основательно вооружен. На такой поворот дела верующий возразит, что духовный мир действует через откровение в ходе развития человечества, так что свои знания о духовном мире человек может черпать из откровений сверхчувственного.

Но если человек не способен распознавать такие откровения, если он не в силах предаться подобной вере, тогда он выдвигает следующие возражения: конечно, возможны откровения духовного мира, но у нас нет никаких оснований принимать их в расчет, так как они не возвещают о себе ни в чем во внешнем мире. Против этого направлены доводы с идеалистической или спиритуально-философской стороны, неоднократно звучавшие в истории человечества. Да, большая часть признаний духовного мира теми или иными философами строится на том, что с таким возражением со всей серьезностью выступают против первого возражения. Человек все-таки может подняться над этим миром внешнего восприятия, человек может в собственном внутреннем построить себе мир истины, и он никогда не может удовлетвориться тем, что он человек. Так воздвигает человек мир истины в себе самом.

Если испытать серьезность этого истинного мира, то в нем открывается нечто, выходящее за рамки внешней телесности. Это выражается в том, что человек добывает великие всеобъемлющие идеи о мире, которые никогда не могут быть получены посредством внешних чувств и должны приходить с другой стороны. Уже в одном этом факте мира истины можно увидеть то обстоятельство, которое содействует нашему убеждению: человек является участником мира духа и живет со всей истиной внутри духовного мира. Самоочевидно, что философ, подобный Гегелю, сумеет преодолеть все эти возражения и подвести убедительные основания для бытия духовного мира, того духовного мира, к которому принадлежит также и мышление, поскольку оно свободно от чувственности. Философы, которые по роду и способу своего мышления способны признать наличие совершенно независимого мира истины, найдут в этом самодвижении духа, ткущего в истине, достойное основание для принятия духа.

Так что можно сказать: в мире имеется достаточно много людей, для которых бытие конкретной истины подлинного идейного мира является доказательством духа. В известном смысле можно сказать, что и у Аристотеля имеется некое подобие веры, что человек в своих понятиях, идеях, в том, что Аристотель называл «нус», живет в духовном мире. И поскольку этот духовный мир наличествует у человека, то он, следовательно, есть и хорошо обоснован. И если, двигаясь в собственном духе, можно познавать в себе духовный мир как таковой, то можно найти ключи к другим существам и фактам духовного мира. Так Аристотель выводит заключения о Божестве, о бессмертии души и приходит к таким результатам, о которых мы говорили вчера.

И Гегель говорит о самодвижении духа и имеет в виду самодвижение понятий, которые в своей закономерности не имеют ничего общего с внешним миром и являются самодеянием духа. Бытию этого самодеяния духа и являет, открывает себя дух. Новые попытки, подобные не особенно гениальной, с духовной точки зрения, попытке Рудольфа Ойкена, вновь поднимают вопрос о самопостижении и самодоказательстве духовного существа. Однако на этом пути невозможно прийти к доказательству присутствия духа. Сами антропософы могли бы получить отсюда представление о том, насколько трудно доказать антропософию как таковую. Ибо истина, собственно, не нуждается ни в чем относительно доказательства духовного бытия, это делается легко. Бытие истинного мира (мира истины) как такового не нуждается именно ни в чем для доказательства присутствия духа.

Допустим, что все изложенное мною в ряде лекций я захотел бы выразить сжато в форме сравнения. Положим, что единственно существующей в действительности была бы телесность, внешний физический мир. Физический мир со своими силами или, как это модно теперь говорить, энергиями, развивался бы из минерального мира, затем усложнялся, обогащался не новыми энергиями, а усложнялся бы в растительный, затем животный мир и, наконец, достигал бы столь сильного усложнения, что из связей и соединений чисто физических энергий создавал человека и создавал бы его так, что посредством строения человеческого тела из энергий физической природы человек становился способным дать взойти своему мыслительному миру в сложном инструменте своего мозга.

Причем это обстояло бы так, как физические процессы образуются внутри телесности. Допустим, что справедливо это чрезвычайно грубое выражение материалистов: мозг выделяет мысли, как печень выделяет желчь. Допустим, что человеческий мозг так устроен из механически-физических энергий, что умеет извращать то, что человеку является как духовная жизнь. Допустим, что материализм прав и нет никакого духа как такового. Возможно ли было бы в таком случае в смысле материалистов говорить о мире истины, хотя бы о том мире истины, который мы имеем в Гегелевской философии, в мире понятий? В ответе на этот вопрос, если он будет утвердительным, уже заложено то, что материализм сам берется объяснить путем доказательства философию, подобную Гегелевской, но это означает не что иное, как отрицание всякой спиритуалистической или идеалистической философии.

Необходимо только (и это достаточно ясно подчеркнуто во многих лекциях) представить себе, что то, что возникает как мысли из сложного человеческого мозга, именно поскольку этот мир истины составляют мысли, было бы не чем иным, как отражением физического мира. Поставьте перед зеркалом некий предмет, и зеркало возвратит изображение, образ подобен предмету. Это не предмет, а чисто материальные отношения обусловливают в зеркале этот образ. Вы не нуждаетесь ни в чем, что доказывало бы реальность образа, поскольку ясно то, что перед вами простое отражение. Вам, следовательно, нужно всего лишь стать на материалистическую точку зрения и сказать: действительно нет ничего, кроме внешних энергий, отражающихся в мозгу, и все то, что мы имеем как мысли, суть лишь зеркальные отражения внешнего мира, — поскольку все мысли являются только зеркальными отражениями, у вас отпадает необходимость доказывать дух.

И затем мы ничего серьезного не сможем возразить тому, кто выступил бы со следующим заявлением: но имеются ведь такие понятия, которые заведомо не происходят из внешнего восприятия, — абстрактные понятия; круг или треугольник никогда не встречаются в действительности. Можно, однако, ответить: так как являются они образами, вступающими в мыслительный мир, то происходят они не из внешнего мира, — но мы можем сделать сколь угодно большое количество приближений. Словом, материализм спокойно справляется с тем доводом, что человек в себе самом производит сверхчувственную истину, — то, что эта истина сверхчувственна, он не отрицает. И, следовательно, истина как таковая не является никаким возражением материализму.

Теперь мы станем на прекрасную почву. Эта истина, наличие которой, поскольку не отрицается сверхчувственность, для очень многих людей служит доказательством бытия духовного мира или указанием на духовный мир, не является (однако) доказательством духовного мира. Ибо, будучи сверхчувственной, истина не нуждается в том, чтобы быть реальной. Ей достаточно быть только суммой образов, поэтому никому не следует заботиться о ее реальности. Так что мы должны установить следующее положение: обладание истиной не является никаким доказательством реальности духовного мира, и хотя человек живет и ткет в реальности и стремится к истине, он может никогда не подойти к духу, ибо никогда не следует думать, что истина является простым зеркальным отражением внешнего физического мира.

Теперь может возникнуть вопрос: но ведь таким образом можно полностью утратить веру в то, что где-то в большом мире имеется еще нечто такое, благодаря чему человек, каким он является в повседневности, может прийти к признанию духа? Затем может явиться некто и, подобно Фейербаху, сказать: Ну да, люди признают богов или одного Бога, но человеку ведь доступно только переживание содержания своей собственной души, своих мыслей — это и проецируют люди во внешний мир, отсюда легко доказать нереальность Божественного мира, который, в сущности, есть лишь проецирование из себя нереального мира мыслей. Несправедливо поступает Аристотель, когда он из объективности мыслительного мира делает доказательство бытия Бога.

Он высказывается со всей прямотой: человек имеет свой рассудок, рассудок обращен к вещам: это предполагает, что повсюду в вещах господствует Божественный Нус, или рассудок. Но по описанию Аристотеля Нус представляет собой спроецированный изнутри вовне человеческий рассудок, его зеркальное отражение. Так что Божественный Нус есть лишь спроецированный вовне зеркальный образ рассудка, и нет никакой возможности построить на нем что-либо. Антропософ должен со всей ясностью противостоять этим вещам и сказать себе следующее: те пути, которые обычно обсуждаются, чтобы извне прийти к признанию духовного мира, при ближайшем рассмотрении оказываются весьма ненадежными. Можно ли к этому добавить, что, кроме непосредственного ясновидения, нет никакой возможности получить убеждение в бытии Духа? На первый взгляд может показаться, что право говорить о духовном мире имеют либо те, кто ясновидчески вглядываются в него, либо те, кто верит их сообщениям. Так может показаться. Но это все же не так.

Здесь мы подходим к следующему вопросу: внешний мир как таковой с его материальным содержанием ничем не указывает нам на присутствие духовного мира, если мы только не знаем о нем заранее, внутренний мир истины также ничем не выдает присутствия духовного мира, так как он (якобы) является зеркальным отражением внешнего мира. Что же мы имеем помимо этого? Да, кое-что еще у нас есть, а именно — заблуждение. Мы не должны ничего забывать в мире, если речь идет о совокупном его образе: наряду с истиной человек имеет еще и заблуждение. Разумеется, заблуждение к истине не приводит, и было бы весьма диковинно исходить из заблуждений. Но это не следует понимать в том смысле, что мы теперь становимся на почву заблуждений, так как почва истины представляется нам бесплодной. От этого число противников не уменьшится.

Не следует также ставить заблуждение во главу угла как то, из чего мы исходим, чтобы прийти к истине, — это было бы не просто сумасбродством, а абсурдом. Но кое-что невозможно отрицать относительно заблуждения, а именно то, что оно есть, присутствует в мире, оно реально и предшествует вещам, оно может передаваться человеческой природе и в ней получать свое бытие. Если внешний мир создал для себя отражательный аппарат в человеческом мозгу и отражается в нем и если содержание истины образует сумма отраженных образов, то человек постоянно находится под угрозой заблуждения благодаря тому, что он сравнивает себя с ложным отображением или с таким зеркалом, которое дает лишь карикатуру того, что находится снаружи. Если берется такое зеркало, которое обманывает, то заблуждение относительно просто объяснить. Это просто орган, дающий ложное отображение, — сие также легко объяснить. Но одного сделать нельзя: корректуру заблуждения, перевод заблуждения в истину нельзя объяснить как зеркальное отражение.

Попробуйте однажды с должным пафосом уговорить зеркало, чтобы оно само из себя перевело карикатуру в правильный образ — оно не сделает этого, оно останется при своем заблуждении. То, что человеку нет нужды оставаться при заблуждении и что он способен заблуждение преодолеть и перевести его в истину, это и есть критерий того, что здесь важно. Благодаря этому человек показывает, что хотя в факте истины имеет место зеркальный образ внешней действительности, но в преобразовании заблуждения в истину обнаруживается тот факт, что заблуждение не является просто зеркальным образом внешнего мира, что, следовательно, заблуждение не имеет своего оправдания в мире, который нас окружает. Истина имеет свое оправдание во внешнем физическом мире.

Для усвоения заблуждения недостаточно восприятия внешнего мира — должно присутствовать еще нечто, не относящееся к внешнему миру, не имеющее с ним никаких непосредственных взаимосвязей. Если чувственное отражается как заблуждение, основание для такого отражения следует искать не в самой чувственности, а вне ее. Куда, таким образом, мы обращаем свое внимание, когда признаем, что перед нами заблуждение? Мы смотрим тогда в тот мир, который не исчерпывается миром внешних физических фактов. Истоки заблуждения лежат в сверхчувственном мире, из сверхчувственного мира приходит заблуждение. Это, собственно, умозаключение. И нам надо еще увидеть, что имеет сказать об этом само сверхчувственное исследование — оно призвано не доказывать, а высветлить существо дела. Итак, что имеет сказать оно о своеобразной роли заблуждения в мире?


См. также:
- Предисловие Марии Штайнер к изданию лекций Р. Штайнера "Антропософия, психософия, пневматософия"
Часть I. Антропософия
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 2-я лекция
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 2
Часть II. Психософия
- Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 4-я лекция, часть 2
Часть III. Пневматософия
- Рудольф Штайнер. Пневматософия. 1-я лекция

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist 18:41, saturday 4
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment