Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Рудольф Штайнер. Пневматософия. 2-я лекция, часть 2

Лекция вторая ИСТИНА И ЗАБЛУЖДЕНИЕ В СВЕТЕ ДУХОВНОГО МИРА

13 декабря 1911 г., Берлин

Допустим, что мы настолько пренебрежительно относимся к самим себя, что, следуя внутреннему импульсу, по собственному произволу, мы начинаем размышлять над представлением, о котором знаем, что оно заведомо ложно. Итак, мы произвольно раздумываем над некоторым заблуждением. Быть может, на первый взгляд покажется, что произвольно размышлять над заблуждением — это весьма нелепое или бесполезное занятие, однако в более высоком смысле занятие это как раз полезно. Именно тот, кто по своей инициативе берется обдумывать заблуждение и делает это с необходимой силой и энергией, часто повторяя свое занятие, тот заметит вскоре, что это заблуждение есть нечто реальное в его душе, что оно уже совершает нечто.



Благодаря заблуждению, которое мы обдумываем по собственному произволу и о котором мы знаем, что это действительно заблуждение, мы ничего не доказываем и не объясняем себе, и все-таки оно в нас действует. Это действие тем примечательнее, что у нас нет никаких шансов нарушить истину, когда мы размышляем над заблуждением, — тогда мы полностью находимся в самих себе. Если достаточно долго продолжать этот процесс, то можно прийти к тому, что мы всегда называли в духовной науке вызовом тех скрытых сил в душе, которых раньше там не было. Постоянная самоотдача внешней истине ведет не слишком далеко по отношению к тому, о чем теперь идет речь, тогда как произвольное привлечение к себе сил заблуждения может привести к высвобождению определенных скрытых душевных сил. Вы не должны, однако, истолковывать сказанное здесь как предписание.

Поэтому в моих книгах «Как достигнуть познания высших миров?» и «Очерк Тайноведения» я основательно разобрал этот вопрос, чтобы не подумали, словно для высвобождения скрытых душевных сил надо как можно больше размышлять в плане заблуждений. Так что это было рассмотрено, но в несколько другой связи дело представляется теперь подобно тому, как оно рассматривается в этих книгах. Там указано, что мы не просто исходим из любого примитивного заблуждения, но что должны выполнять два условия. Мы должны, правда, образовать некое представление, которое не соответствует никакой внешней реальности, — например, представление креста розенкрейцеров: не растут красные розы на черной древесине креста. Розенкрейцеровский крест не соответствует внешней истине, но это символическое представление. Оно никоим образом не выражает никакую истину, но символизирует истину сверхчувственную.

Следовательно, по отношению к чувственной реальности оно является ложным представлением, однако символизирует оно нечто духовно значительное. Если мы медитируем над розенкрейцеровским крестом, то отдаемся представлению, которое по отношению к внешней реальности является заблуждением. Но мы, таким образом, не просто предаемся обыкновенным заблуждениям, а выполняем совершенно определенные условия, когда отдаемся исполненному глубокого смысла символическому представлению. Здесь мы подходим ко второму условию. Это второе условие таково: нам надлежит выполнять определенную предпосылку, если мы предаемся медитации, концентрации и т.д. Погрузитесь всем своим духом в содержание книги «Как достигнуть познания высших миров?» или во вторую часть «Очерка Тайноведения» и вы увидите, что необходим совершенно определенный строй души, чтобы правильным образом предаваться медитации и концентрации.

Душа должна располагать определенными качествами, чтобы правильным образом происходило то, что должно произойти. Почему указывается на это условие? Почему требуются определенные моральные качества? Для того, чтобы человек мог предаться такому аллегорическому, во внешнем смысле ложному, представлению. Это опять-таки есть нечто, что надо серьезно принимать во внимание. Ничего хорошего не выходит из того, что, не установив характеризуемый здесь строй души, просто заниматься медитацией и концентрацией. Опыт именно показывает: если человек не опирается на указанный строй души, то мир, открывающийся человеку благодаря высвобождению скрытых душевных сил, не благоприятствует развитию человека, а действует на него разрушительно.

Здоровое, благоприятствующее воздействие этот мир оказывает только тогда, когда медитация опирается на указанный строй души. Опыт с достаточной убедительностью показывает, к каким патологическим явлениям приходят те, кто не опирается на подобную душевную конституцию, а стремятся вознестись к духовному миру, просто следуя страсти или из любопытства. Такие люди воспринимают реальность, поскольку заблуждение является реальностью: оно также действует в душе. Это такая реальность, которая не содержится во внешнем мире так, чтобы ее можно было воспринимать органами чувств. Такие люди, следовательно, воспринимают в свою душу некоторую сверхчеловеческую силу, сверхчувственную сущность.

Это заблуждение есть нечто реальное, действенное, коренящееся не во внешнем чувственном мире, а только в мире сверхчувственном. Но этот сверхчувственный мир не может действовать, не опираясь на особую почву моральной конституции души. Эта почва образуется только благодаря тому, что мы усваиваем следующее сознание: да, мы действительно имеем в заблуждении сверхчеловеческую силу, но эта сверхчувственная сила ведет нас сначала в тот сверхчувственный мир, который не является добрым миром. Совершенно определенно, что сначала эта сверхчувственная сила ни в коей мере не является силой благой. Доброй эта сила может только стать, если она будет опираться на добрый строй души. Переведите это в те слова, с помощью которых мы часто обсуждали эти вещи, исходя из Антропософии.

Вы видите, что человек может познакомиться со сверхчувственным миром, если он учится познавать заблуждение. При этом ему не нужно подступать к сверхчувственному миру каким-либо искусственным способом. Сверхчувственный мир внедряется в чувственный через заблуждение и ведет человека снова в сверхчувственный мир. Но это отнюдь не добрый мир. Человек должен только с другой стороны принести добрый мир — такую душевную конституцию, из коей заблуждение может действовать правильным образом. Здесь можно выразиться в парадоксальной форме: люди учатся действительно познавать сверхчувственный мир уже в чувственном, так как они имеют заблуждения. В сверхчувственном они, следовательно, сначала знакомятся с чертом. Ибо они учатся познавать мир, который с самого начала не таит в себе ничего доброго и ничего доброго также и не открывает.

Это обстоятельство могло бы послужить хорошим основанием тому, кто захотел бы сказать: «Народишко не чувствует черта, даже если он держит его за воротник» . Дьявол присутствует там, иначе говоря, человек знакомится со сверхчувственным миром сначала посредством люциферической силы. Человек учится познавать сверхчувственный мир благодаря тому, что сначала знакомится с люциферическими силами. Он идет навстречу, когда усваивает политику страуса, которая состоит в прятании головы в песок. Конечно, этим можно заниматься, но только эти силы не созданы (видимым) миром. На эту тему потребовалось бы прочесть много лекций, если развернуть то, что излагается здесь в лапидарной форме, что в бытии заблуждения имеет место сверхчувственный мир, но сначала для люциферического, для того, что является врагом человеческой природы. Есть ли особая цель в том, чтобы говорить именно об этих вещах? Если человек проникает в сверхчувственный мир посредством произвольно воспринятого его мышлением заблуждения, но не заботясь при этом о надлежащем моральном строе души, то он подпадает власти Люцифера!

Как мы видели вчера, Аристотель приходит к заключению, что к тому, что человек в линии наследственности получает от родителей и предков, к этому от Бога прибавляется сверхчувственная природа, причем для каждого человека, вступающего в чувственный мир, дух понимается как новое творение Божества . И мы не сможем справиться с этим положением Аристотеля, если не заметим, что оно согласуется само с собой. Д-р Унгер совершенно справедливо и убедительно показал обоснованность противоречия во внешнем мире, но это все же не означает, что подобное противоречие, которое состоит в том, что человек выдвигает положения, которые по своим следствиям опровергают его собственные утверждения, справедливо. Это как раз имеет место у Аристотеля.

Если бы Бог создавал сверхчувственных людей, то мы могли бы заметить, что во всех людях (во всем их существе) после их смерти возникает состояние неудовлетворенности. Это означало бы, что Бог создал человека для некоего неудовлетворенного состояния. Но также и в Аристотелевском смысле такое положение нельзя признать правильным. Мы не можем признать никакого (знания о мире) мирового знания, которое утверждало бы, что к тому, что через рождение вступает в бытие непосредственно из Бога (сообразно тому, как новое мировоззрение трактует понятие «Бог»), добавляется еще сверхчувственная часть. Если бы это строилось на истине, то при этом ничего нельзя было бы доказать, ибо истина ничего не доказывает для сверхчувственного мира. Такое доказательство вообще не годится для сверхчувственного мира.

Это первое. Второе: если мы предположим, что человек располагает созданной Богом сверхчувственной частью, то становится непонятно, почему после смерти он переходит в несовершенное состояние. Так что тезис Аристотеля неприемлем. Аристотель не учитывает, что ближайшее сверхчувственное, которое вверено человеку и которое оказывается весьма действенным также и по отношению к непосредственному человеческому опыту, что это ближайшее сверхчувственное есть ЛЮЦИФЕРИЧЕСКОЕ и что мы лишь тогда справимся с делом, если мы при возникновении сверхчувственного человека сначала откроем доступ люциферическому принципу, то есть, так сказать, дадим участвовать люциферическому принципу, поскольку мы от человека на физическом плане восходим в сверхчувственный мир. Так что человек не может происходить просто от Бога, он должен происходить не просто от одного Бога, но — от Бога в связи с люциферическим принципом.

И здесь мы стоим на той почве, на которой западноевропейские народы бессознательно переводят в чувство все предположения о духовном мире, мы стоим здесь на той почве, которая не дает западноевропейским народам при всем блеске их учености непредвзято подойти к идеям реинкарнации и повторных земных жизней. Так как сегодня излагается, что человек, собственно, скорее должен верить в черта, нежели в какое-либо сверхчувственное, то естественно, что раньше люди не дали этому выражения, но они почувствовали то самое, что сегодня выражается в идеях, почувствовали, что наряду с Божественным имеется еще и люциферическое, и чувствуют еще кое-что, о чем мы будем обстоятельно говорить в ходе этих лекций: они чувствуют, что выступающей навстречу (им) внешней телесности человека сопутствует еще нечто духовное, сопутствует Богорожденное. И они никак не могут привести в гармонию познание внешней физической сущности человека с происхождением человека из сверхчувственного источника.

Они никак не справляются с этим. Люди Западной Европы в недоумении останавливаются перед тем, что, например, для буддистов с их манерой мышления и чувствования не представляет никаких трудностей, — перед учением о перевоплощении. У них имеется, можно сказать, врожденное представление о том, что внешняя телесность является отвержением Божественного, отпадением от Божественного и что поэтому вполне оправдано стремление, освободившись от внешней телесности, вознестись к тем мирам, в которых внешняя телесность не имеет никакого значения. Различные позиции у Аристотеля и у учеников Будды. Аристотель выражает свою позицию следующим образом: «Мы проходим через врата смерти, берем с собой нашу сверхчувственную часть, но при этом мы должны затем вглядываться в то, чем были мы на Земле. И наше последующее развитие зависит от этого физического бытия.

Божество вводит нас в физическое тело, поскольку мы в нем нуждаемся». Аристотель стоит перед миром, когда он настаивает на внешней чувственной форме, на внешней чувственной жизни. Теперь речь идет не о понятиях, идеях, абстракциях, но о содержании ощущения тех, кто являются носителями мировоззрений. Буддист не располагает таким содержанием ощущения. По содержанию своего ощущения он видел в соприкосновении с чувственным миром некое отпадение от Божественного и сознавал, что в чувственном он имеет дело с тем, от чего следует освободиться. Человек, согласно этому ощущению, лишь тогда становится человеком, если он сбрасывает с себя чувственное. Как представитель Западной Европы, Аристотель не мог чувствовать по-буддийски, подобно каждому европейцу. Он мог теоретически признать буддизм, но при этом всегда отвергая содержание его внутренней души. Аристотель оценивает чувственный мир не ради него самого, но лишь как условие восхождения в духовный мир. Пронизанное Божественным, одухотворенное чувственное — вот к чему склоняется западноевропейское ощущение. И если когда-то материализм отверг также и это чувство, то оно все же продолжает жить в сердце и должно оставаться там, пока сохраняются основные предпосылки западноевропейского духа.

И в Аристотеле это живет как предпосылка всей эволюции человечества. Это жило всегда, также и в XIX в. И это одна из причин того, почему выдающиеся духи Западной Европы не могли подружиться с реинкарнацией. Чувствование люциферического принципа, с одной стороны, и восприятие Божественного — с другой, привело к образованию такого чувства, которое я мог бы указать вам у выдающегося философа Фрошаммера в его труде о философии Фомы Аквинского (1889 г.). Он излагает там диалог собственной философии с томизмом. В одном месте он рассматривает возможность того, что мы называем реинкарнацией. В некотором отношении Фрошаммера следует считать типичным представителем западноевропейского настроения духа.

Он говорил: «Происходя от Бога, человеческая душа может действовать только как продукт или произведение Божественной имагинации, ибо в таком случае человеческая душа, как и сам мир, может происходить именно из Божественной силы и деятельности (ведь просто из ничего можно создать лишь опять-таки ничего), но сила и могущество Бога должны действовать и как образец для творения, и как непосредственное творчество — при их реализации и развитии, то есть как формообразующая сила (не просто формальным, но реальным способом), следовательно — как фантазия, то есть как имманентно присущая и продолжающая творить в мире сила, или потенция, следовательно — как мировая фантазия ...». Я должен к этому добавить, что Фрошаммер написал одухотворенную книгу о фантазии как об универсальном созидательном принципе, подобно тому, как Гегель усматривал универсальный принцип в идее, Шопенгауэр — в воле. «Что касается учения о довременном существовании души (душ, которые рассматриваются либо как вечные, либо как создаваемые временно и на один раз), которое, как отмечалось, привлекается в новое время для разрешения всех возможных психологических проблем, то оно связано с учением о переселении и заточении душ в земные тела.»

Это написано в 1889 г., и уже в цикле лекций в Карлсруэ («От Иисуса ко Христу», октябрь 1911 г.) я показал, что это воззрение всегда находило сторонников также и в XIX в. Это было известно и самому Фрошаммеру, поэтому он пишет далее: «Согласно этому (учению), не происходит ни прямого Божественного сотворения душ при зачатии, ни творческого создания новых человеческих натур по телу и душе через родителей, но имеет место только новая связь души с телом, то есть своего рода обрастание плотью или погружение души в тело — по крайней мере, частично, так что она частично охватывается и связывается телом, частично же возвышается над ним и обнаруживает некоторую самостоятельность как дух, но все-таки не может высвободиться полностью, пока смерть не упразднит эту связь и не принесет для души освобождение и избавление (по крайней мере, от этой связи).

По своему отношению к телу дух уподобляется там тем бедным душам в огне чистилища, как это стараются изобразить на церковных стенах шарлатаны от живописи, когда тела снизу охвачены всепожирающим пламенем, но в своей верхней части (как души) они тянутся вверх и жестикулируют! Подумать только, какое место и значение это воззрение отводит половым различиям, родовому существу человека, супружеству и отношению родителей к детям! Различие полов есть лишь предпосылка заточения, а брак — институт для выполнения этой прекрасной задачи, родители по отношению к детским душам являются надзирателями и ревнителями этой неволи, а сами дети, обязанные родителям унизительным и тягостным пленением, в дальнейшем не имеют с ними ничего общего! Все то, что ведет к этим отношениям, покоится на ужасном заблуждении! А также — все то, что в человечестве связано с половыми различиями!

А сколько человеческих помыслов и вожделений обусловлено ими! Какое томление возбуждается ими, какое наслаждение исходит от них, каких телесных и духовных восторгов являются они источником! И как они составляют предмет неисчерпаемых художественных и в особенности поэтических творений! И вот предмет поэтических вдохновений оказывается лишь средством для воплощения и заключения бедных душ, которые благодаря этому отдаются произволу земной юдоли, подвергаются тяготам, терзаниям, искушениям и опасностям земного бытия и только в лучшем случае одной частью своего существа входят в потустороннее, являются, как говорится, трансцендентными! Значение этих половых различий состоит, сообразно с этим воззрением, не в том, что благодаря им происходит постоянное обновление, омолаживание, соответствующее весне бытия, а совсем в противоположном. И вожделение, лежащее в их основе, и исходящие от них восторги, оказывается, обоснованы не удовлетворением высочайшей потребности творения, как все-таки следовало бы думать, но происходят из мрачного стремления к заточению новых душ в телесные формы, в которых замутняется, ущемляется большая часть сущности».

Вы видите здесь человека, который откровенно и честно говорит из духовной жизни своей эпохи, и у нас имеется хорошее основание для глубокого ознакомления с теми трудностями, которыми досаждали мировоззрения минувших эпох в Западной Европе, и признать то, что должны быть основным нервом нашего мировоззрения. Все те, кто хочет честно подойти к этому, будут иметь большие затруднения, и это входит в задачу Антропософии — знакомиться с затруднениями тех людей, которые, исходя из культурной жизни Западной Европы, хотели подойти к признанию духа, каким он представляется в духовной науке вообще и в пневматософии в частности.


См. также:
- Предисловие Марии Штайнер к изданию лекций Р. Штайнера "Антропософия, психософия, пневматософия"
Часть I. Антропософия
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 2-я лекция
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Антропософия. 4-я лекция, часть 2
Часть II. Психософия
- Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Психософия. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Психософия. 4-я лекция, часть 2
Часть III. Пневматософия
- Рудольф Штайнер. Пневматософия. 1-я лекция
- Рудольф Штайнер. Пневматософия. 2-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist july 4, 18:41 6
Buy for 100 tokens
Дорогие друзья, я принял участие в конкурсе профессионального мастерства книжной премии «Ревизор–2020» в номинации "Блогер года". Вы можете поддержать меня и мой книжный блог в интернет-голосовании, открытом на сайте журнала "Книжная индустрия" (регистрация там…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments