Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 7-я лекция, часть 2

Лекция седьмая ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ СОВЕСТИ

Берлин, 8 мая 1910 г.

Как далеко ушли философы XX века, вы видите по идее, которую они составили о Христе Павла. Кто знаком с научной жизнью, тот знает, что эта научная жизнь является, правда, высоким и последним следствием того, что веками подготавливалось, как материализм, что она, правда, утверждает, что она стремится за пределы материализма; но то, что проявляется, как образ мысли в материализме, есть ни что другое, как отмирающее. «Наука», как она ныне существует, поистине – зрелый плод; но она делит судьбу всех зрелых плодов – она начинает отмирать. Постигающий эту науку никогда не найдет, что она может дать новый росток для обновления своего образа мыслей и доказательств. Обдумав это, мы теперь поймем, оставив в стороне все другое, все значение стимула, данного Е.П. Блаватской – независимо от того, каково наше мнение о частностях ее жизни и дарований. Она была орудием для этого побуждения, и она оказалась подходящим орудием.



И мы, члены Теософического Движения, находимся в совсем особом положении, справляя в подобный день подобное празднество. Мы празднуем личный праздник, указывающий на нечто личное. Вера в авторитет является уже очень опасной во внешнем мире; но там опасность все-таки уменьшается тем, что ревность, зависть и т.п. играют такую большую роль, что, даже когда почитание отдельных личностей выражается в довольно сильном каждении фимиамом, все-таки эгоизм и зависть верховодят людьми. Но в Теософическом Движении особенно опасны и вредны всякий культ личности и всякая вера в авторитет. Поэтому мы и находимся в совсем особом положении, когда мы справляем праздник в честь какой-либо личности. И не только привычки времени, но и положение вещей само по себе причиняет нам особое затруднение, потому что откровения из высших миров всегда идут кружным путем через личность. Личности должны быть носителями откровений – и, тем не менее, мы должны остерегаться, чтобы не смешать откровений с личностями. Мы получаем откровения при посредстве личностей. Далеко ли тут до вопроса, который снова встает: заслуживает ли эта личность доверия? Можно ли поэтому верить в дело?

Это отвечает известному направлению нашего времени, которое можно охарактеризовать, как недостаточную преданность истине. Как часто бывает, что люди объявляют себя сторонниками деятельности какой-либо личности, может быть, десятилетиями: это им совершенно подходит, они слишком любят свои удобства, чтобы подвергать что-либо пересмотру. Но если окажется, быть может, десятилетия спустя, что частная жизнь этой личности представляет что-нибудь, к чему можно прицепиться, тогда вся личность падает. Справедливо это или нет, – вопрос не в этом: важно почувствовать, что, хотя личность и представляет собой путь, через который приходит к нам духовная жизнь, на нас самих лежит обязанность проверки, и именно проверки личности истиной, а не истины личностью.

Именно в отношении личности в нашем Теософическом Движении мы должны всегда этого держаться, и, по существу, мы лучше всего выражаем наше почитание тем, что не проявляем к ним слепой веры, как это охотно делается; ибо мы знаем, что деятельность «умершей» личности только переносится в духовный мир. Мы вправе сказать: деятельность Е. П. Блаватской продолжается, и мы можем либо помогать этой деятельности, либо ставить ей преграды. Больше всего мы мешаем этой деятельности, когда слепо верим Блаватской, когда мы клянемся тем, что она думала, когда жила на физическом плане, когда мы хотим верить так, как она, быть может, верила, и видим в ней слепой авторитет. И мы помогаем ей и почитаем ее больше всего, когда мы сознаем: она дала толчок глубочайшему движению, основанному на необходимости развития человечества. Мы признаем за ней эту заслугу и знаем, что это движение должно было прийти. Но с тех пор прошли годы, и мы покажем себя достойными этого стимула, сказав себе: что вызвано к жизни, должно быть развито дальше. Мы признаем: в этой голове должно было зародиться движение. Мы не будем совать носа в частные дела Е.П. Блаватской, особенно в нынешний день. Мы знаем, что значит первый толчок; но мы также знаем, что он лишь несовершенно изображает то, что должно было свершиться.

И, оглядываясь на то, что мы вызвали перед нашими душами, в последнюю зиму, мы должны сказать: Е. П. Блаватская вызвала к жизни нечто глубоко знаменательное; но что она не была в состоянии свершить то, что сейчас доказывалось: необходимость Теософического движения для События Христа осталось совершенно закрытой для Е. П. Блаватской. Ей надлежало указать на истинное ядро в религиях арийских народов; но понимание Ветхои Новозаветных откровений было закрыто от нее. Мы уважаем то позитивное, что свершила эта личность, и не смотрим на то, что было ей недоступно, и что остается добавить именно нам. Кто, побуждаемый Е. П. Блаватской, захочет пойти дальше, чем она сама, тот скажет себе: если стимул Е. П. Блаватской будет развит далее в Теософическом Движении, тогда мы придем к пониманию События Христа.Это и был недостаток первого теософического движения, что не была понята Ветхои Новозаветная религиозная жизнь. Поэтому, в сущности, все, что относится к этому – криво. И задача теософического движения в том, чтобы исправить и дополнить то, чего не было в первых стимулах. Этот факт, осознанный нами, является, в то же самое время, и требованием нашей теософической совести.

Мы видим именно в Е. П. Блаватской предвестницу нового света. Но к чему нам этот свет, если он не должен осветить самое важное, что имеет человечество? Теософия, не имеющая средств для постижения Христианства, абсолютно не имеет цены для современной культуры. Но если она является орудием для понимания Христианства, то мы обязаны правильно пользоваться этим Орудием. Что же мы делаем, если и мы не используем стимула Е. П. Блаватской для уразумения христианства? Мы останавливаем деятельность духа Блаватской в наше время. Ведь все развивается – стало быть и дух Блаватской. И этот дух содействует ныне в духовном мире движению вперед теософии. Если же мы станем перед Блаватской с написанными ею книгами и скажем: «твоими собственными творениями мы воздвигаем тебе курган! Ты должна остановиться на том, что ты сделала в физической жизни!» Кто же, в таком случае, привязывает дух Блаватской к Земле? Кто же присуждает его к тому, чтобы он не переступил за то, что он основал на Земле? Мы сами чтим и признаем Е. П. Блаватскую именно тем, что идем дальше, чем она, как и она пошла дальше своих предшественников, пока благодать мирового развития может давать духовное откровение из духовных миров.

Это мы поставили сегодня, как вопрос совести, перед нашей душой, и это, в конце концов, больше всего в духе того товарища Е. П. Блаватской, который ныне тоже уже вступил в духовный мир – Г. С. Олькотта, первого председателя Теософического общества. Это мы особенно должны отметить в душе сегодня. Ибо как раз через непризнание живой теософической жизни возникли все теневые стороны теософического движения. Если бы теософическое движение свято и неослабно продолжало следовать своим первоначальным великим Импульсам, оно бы своими силами легко выкинуло бы вредные примеси, которые появились с течением времени и еще, несомненно, появятся. Это мы и должны серьезно делать: жизненно развивать импульсы. Теперь же во многих местах теософы, мнящие, что они работают, чувствуют себя особенно хорошо, когда они могут сказать: мы делаем нечто, что подтверждает и внешняя наука.

Как приятно многим руководящим теософам, когда они могут указать на то, что и исследователи религий подтверждают то, что исходит из духовного мира; они совсем не замечают при этом, что надо именно преодолеть недуховный способ сравнения религиозных источников. Тут теософия прямо соприкасается с тем, что уже отмирало и вело, например, к отрицанию исторического Иисуса, и здесь замечается даже известное сродство. Первоначально Теософия тоже признавала исторического Иисуса только как одного из основателей религии. Блаватской не приходило в голову отрицать исторического Иисуса, она лишь отодвинула его на сто лет вперед, что, без сомнения, ошибочно. Таким образом, она Его не отрицала, но она и не познала Сущность Христа-Иисуса; она, правда, создала побуждение, чтобы в начатом ею движении Сущность Христа была бы некогда познана, но сама она не могла этого сделать. Тут первое состояние теософического движения удивительным образом соприкасается с тем, что делают теперь отрицатели Исторического Иисуса.

Так, например, профессор Древс указывает на то, что можно найти происшествия, предшествовавшие Событию на Голгофе, и в старых толкованиях богов, например, в культах Адониса или Таммуза. Там тоже является бог-герой, страдающий, умирающий, воскресающий и т.д. И тут, и там сравниваются религиозные предания и выводится заключение: вам рассказывают и про Страдающего, Умирающего, Воскресающего Иисуса из Назарета, который был Христос; но вы видите, что другие народы почитали то же самое в Адонисе, Таммузе и т.д. Везде указывается на сходство того или другого древнего бога в тем, что описывается в Событиях в Палестине.

Это, в сущности, проделывалось широко и в нашем теософическом движении. При этом сравнивании религий ныне совсем не замечают, что ничего не достигается сравнением Адониса или Таммуза с Событиями в Палестине. Я хочу сравнением показать вам, в чем ошибка подобного сравнения религий. Внешне оно, может быть, вполне правильно и все же глубоко ошибочно. – Предположим, что имеется мундир какого-нибудь чиновника, жившего, скажем, в 1910 году. Мундир этого чиновника представляет, вместе с тем, внешне род его деятельности, его службы. Предположим далее, что в 1930 году совсем другой чиновник носил бы тот же мундир. Но вопрос в том, как человек исполняет свою работу, касается уже не мундира, а индивидуальности. Допустим теперь, что в 2090 году явится историк и скажет: в 1910 году жил человек, носивший этот сюртук, жилет и брюки; но в 1930 году я вижу тот же сюртук жилет и брюки; следовательно, мы видим, что они продолжают существовать, и что оба раза мы имеем перед нами, в сущности, то же самое существо.

Такое заключение, разумеется, глупо: но не разумнее, когда говорят: мы берем передне-азиатские религии и видим, как в Адонисе или Таммузе изображаются страдания, смерть и воскресение; тоже самое мы встречаем и у Христа. Но не в том дело, что изображены страдания, смерть и воскресенье, а в том, кто воскрес. Страдания, смерть и воскресение – мундир в мировой историческом развитии, и мы не должны указывать на мундир, выступающий из легенд, а указывать на индивидуальности, носящие его. Конечно, чтобы быть понятыми людьми, индивидуальности являются в том же виде, совершают, так сказать, «деяния Христа», которые должны были показать: «Он может совершать и те деяния, которые совершил, например, Таммуз». Но за этими деяниями стояла всегда другая сущность. Поэтому всякое сравнение религий, – например, соответствие Зигфрида Бальдуру, Бальдура Таммузу и т.д. – только знаки того, что известные формы легенд и мифов встречаются у тех и других народов. Это имеет не большее значение, чем, если бы мы обращали внимание, желая узнать людей, на определенный род мундира, постоянно встречающийся в определенной службе. Это основное заблуждение, повсюду распространенное – возможное и в теософическом движении – и являющееся ни чем иным, как последствием материальных навыков мысли.

Только тогда исполнится завещание Блаватской, когда теософическое движение окажется способным воспитывать и сохранять жизнь духа – когда будут сообразовываться с духом, постоянно появляющимся в живой жизни, а не в написанных книгах. Дух мы должны оберегать. Мы должны не только изучать книги, написанные столетия назад, но жизненно развивать далее то, что нам дано как дух. И мы хотим быть собранием людей, которые верят не только в книги и людей, но и в живой дух – не только говорят о том, что Е. П. Блаватская ушла с физического плана и продолжает жить после смерти, но так живо верят в откровения теософии, что считают, что они сами, собственной сущностью на физическом плане, могут служить помехой сверхчувственному продолжению деятельности духа Блаватской.

Только тогда мы будем иметь значение для теософического движения, если мы будем так думать о Е. П. Блаватской, и только тогда она сама будет иметь значение для теософического движения, если будут существовать такие думающие люди. Но для этого необходимо, чтобы двигалось вперед духовное исследование; чтобы, прежде всего, верили в то, о чем особенно упоминалось в последней публичной лекции: чтобы мы учились верить, что человечество идет вперед, и что во время Христа-Иисуса в истории возникло то, что мы называем Совестью, и что такие вещи возникают и имеют значение для всего развития. Совесть началась в определенную эпоху; прежде она была чем-то другим и будет снова иною после того, как человеческие души пройдут известное развитие в свете Совести. Как Совесть изменится в будущем, нами уже было указано.

Параллельно в наступлением События Дамаска, многие в XX веке приучатся к тому, чтобы по совершении какого-нибудь поступка сверху оглянуться на него; они станут осматриваться, получать внутренний образ поступка – сначала немногие, потом все больше и больше в ближайшие два-три тысячелетия. После того, что люди сделают что-нибудь, явится образ; они сначала не поймут, что это такое. Изучившие же теософию скажут себе: вот передо мной образ. Это совсем не греза, этот образ являет мне кармическое исполнение того поступка, который я только что совершил. Это начинается в XX веке. Потом к этому присоединится способность видеть образ совсем отдаленного, еще не содеянного поступка.

Это появится как внутренний противообраз поступка, как кармическое исполнение, которое некогда свершится. Человек скажет тогда: «сейчас я сделал это; теперь мне показывается, что я должен сделать, чтобы загладить мой поступок, и что меня будет все время останавливать на пути к совершенствованию, если я его не заглажу». Тогда Карма не будет только теорией, но этот внутренний образ будет испытан на опыте. Подобные способности постепенно появляются. Развиваются новые способности; но старые несут в себе зародыш новых. Откуда же появится у людей этот кармический образ? – Из души, освещенной в течение определенного времени голосом совести. Ведь вот что важно для души: не то, что переживается то или иное внешне-физическое, а что души благодаря этому совершенствуются.

Совесть готовит душу к тому, что было только что охарактеризовано. И чем больше люди пройдут через воплощения, в которых они особенно развивали совесть, чем больше они будут воспитывать эту совесть, тем больше они сделают, чтобы приобрести ту высшую способность, которая явит им в духовном лицезрении глас Божий, уже однажды им звучавший, но по-новому. Эсхил представил нам Ореста, видевшего перед собою последствия своего злого дела. Орест еще видит, как последствие его дела проявляется во внешнем мире. Новая же способность, которая разовьется в душах, покажет человеку в образах последствие его проступков в будущем. В этом – новое. Развитие всегда идет циклами, всегда кругообразно, и древнее созерцание, присущее человеку прежде, опять явится в обновленном виде.

Так мы подготавливаем себя познанием духовного мира к правильному пробуждению в следующем воплощении; эта работа в соответствующей мере идет на пользу и нашим потомкам. Тем самым теософия по своей внутренней сути не является эгоистическим движением: она не спрашивает, что полезно для индивида, но спрашивает, что содействует прогрессу всего человечества.Мы уже дважды спросили: что такое совесть? Теперь мы еще спросили: что будем с развивающейся ныне совестью? Как представляется совесть, если рассматривать ее, как семя в той эпохе, которую переживает теперь человечество? Что будет с тем, что заложено в совести, как зачаток? – Будут охарактеризованные выше способности. Важно верить в развитие души от воплощения к воплощению, от эпохи к эпохе. Этому мы научаемся, научась пониманию Истинного Христианства. И нам остается еще многому научиться у Павла. Оглядитесь, во всех восточных религиях, а также и в буддизме, в найдете учение: внешний мир – Майя.

Это, несомненно, так. Но на Востоке это ставится, как абсолютная истина. Павел также знаком с этой истиной, он ее достаточно выдвигает. Но Павел оттеняет еще и нечто другое, а именно: человек не видит истины, не видит действительности, когда он смотрит глазами вовне. Почему? Потому что, опускаясь в материю, он сам обратил в иллюзию внешнюю действительность. Сам человек своим поступком сделал из внешнего мира иллюзию. Назовите теперь вместе с Библией «грехопадением» или как хотите иначе то, что превращает для него внешний мир в иллюзию. «Богам» приписывает восточное вероучение вину, почему мир является майей для человека. "Бей себя в грудь, – говорит Павел, – ты спустился и так помрачил свое собственное созерцание, что цвет и звук не представляются в действительности, как духовные. Ты полагаешь, что цвет и звук существуют материально сами по себе. Майя все это. Ты сам обратил это в майю. Человек, ты должен сам освободиться от этого. Ты снова должен овладеть тем, что потерял. Ты спустился в материю, теперь ты должен освободиться от нее, спасти себя, но не так, как учит Будда: «укроти жажду существования». Нет, ты должен познать настоящее бытие Земли. То, что ты сам обратил в майю, ты должен исправить в себе. И ты это можешь, вобрав в себя силу Христа, которая покажет тебе истинный внешний мир.

В этом заключается великий Импульс, Импульс западной жизни, новый момент, который еще далеко не проведен во всех областях. Что знает мир о том, что в одной области даже была сделана попытка, так сказать, в духе Павла создать теорию познания? Подобная теория познания не могла бы сказать в духе Канта: вещь в себе необъяснима; но она могла бы только сказать: дело за тобой, человек. Тем, что ты теперь есть, ты создаешь неправильную действительность. Ты должен пережить в себе внутренний процесс. Тогда майя превратится в истину, в духовную действительность. Поставить таким образом теорию познания на Павловскую основу было задачей двух моих книг: «Истина и наука» и «Философия свободы». Эти две книги стоят на почве того, что является великим достижением Павловского воззрения на человека для западного мира. Поэтому эти книги и были так мало понятны, разве только в теософических кругах, потому что они предполагают именно все те импульсы, которые проявились в теософическом движении. В самом малом обнаруживается самое великое.

Подобные размышления, поднимающие нас над узкой человечностью и показывающие, как мы в нашей маленькой повседневной работе можем примкнуть к тому, что со ступени на ступень, из жизни в жизнь, все больше ведет нас в духовное существование, – подобные размышления делают нас истинными теософами. И мы можем предаваться такому размышлению особенно в сегодняшний день, посвященный личности, возбудившей движение, которое будет жить все дальше и дальше, которое ни для кого не должно остаться «серой теорией», но должно иметь в себе жизненный сок, чтобы заново зазеленело дерево, которое мы называем древом Теософического Миросозерцания.
В этом духе постараемся сделать себя пригодными к подготовке почвы в Теософическом Движении, чтобы она не останавливала и не задерживала бы импульсов Блаватской, но чтобы она способствовала бы их все дальнейшему развитию.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 4-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 5-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 5-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 6-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 6-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Импульс Христа и развитие Я-сознания. 7-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Tags: Блаватская, Штайнер, совесть, теософия, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist november 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments