Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Categories:

Василий Аксенов: "Возрождение нашей страны немыслимо вне контекста западной цивилизации"

Текст выступления писателя Василия Аксенова (1932-2009) на международной встрече в Российской Академии Наук, посвященной настоящему и будущему России, 28 июня 1993 года. Текст приводится по изданию: "Континент", 1993. № 77.


Василий Аксенов. Фото: etazhi-lit.ru

НА ПОЛПУТИ К ЗАПАДУ

Российская цивилизация завершает цикл, смысл которого мы сейчас стараемся угадать. Быть может, все — или основные — пороки этого цикла стояли на фанатичном следовании курсу так называемой "самобытности”, российской исключительности и надуманному мессианству. Все истинное и естественное всегда связывалось с Россией. Восточное, то есть греческое, православие, привнесенное в Россию, становится единственным чистым потоком веры и слова. Даже и сейчас владыка одной из ветвей Русской православной церкви в недавнем интервью нашел возможным сказать, что единственной истинной религией в мире является Русская православная церковь, все же остальные, как христианские, так и внехристианские конфессии (а их в мире триста, добавил он) — от лукавого. Русский коммунизм только внешне является концепцией западного или, так скажем, интернационального происхождения. Запад никогда не относился к марксизму с российской "звериной серьезностью". В западных странах марксизм прошел, как легкие приступы кори, в дальнейшем эффективные прививки были легко найдены. Россия ухватилась за марксизм с яростью и фанатизмом прежде всего для того, чтобы обособиться. Истинной мишенью большевиков была не империя, а возникшее после реформ 1861 года почти либеральное общество почти западного типа.

Либеральные идеи федерализма уже тогда начали созревать даже в самых высших эшелонах имперской власти. Было замечено, что рост России, или, точнее говоря, ее расползание, начинает принимать какой-то зловещий характер. От Поля Куликова Россия прибавляла ежедневно 54 квадратных версты. В 1909 году граф Сергей Витте вместе с группой других интеллектуалов-государственников подал Государю записку, смысл которой состоял примерно в следующем: Россия слишком велика. Мы можем не выдержать. Нам нужно сокращаться. Никто из большевиков эпохи коммунистического расцвета не мог высказать такую крамольную мысль. Смысл их существования состоял именно в расползании и в затягивании все новых территорий в замкнутую сферу. Вместе с территориями в замкнутую сферу — или, по новому жаргону, в зону — затягивалась вся суть человеческой жизни. Для того, чтобы внутренний человек не трепыхался, все внешнее подвергалось хуле и вражде. Анти-капитализм на самом деле был яростным анти-западничеством. Бесконечно оперируя своими эвфемизмами, большевистская пропаганда говорила "империализм", а подразумевала "запад", "интеллигенция", "плюрализм", "личность”.

Впрочем, в расцвете своего могущества, то есть при Сталине, большевизм научился называть вещи своими именами и проявил крайний национальный шовинизм, когда в одночасье изобретателем всех человеческих достижений был объявлен русский народ. Западу не оставили даже такую малость, как электрическая лампочка. Большевизм наконец-то проявил открыто свою шовинистическую суть. Исторически промежуточное расположение русской земли породило исключительное по своей численности поколение межеумков, которому в конце концов пришлось приветствовать сдвиг, отвергающий все стороны света, кроме национального коммунизма. Русь, которая в древности была дорогой, стала зоной. Семьдесят лет советского режима были по сути дела временем интенсивной разборки петровских, а главное — александровских, реформ. И они добились своего. Была создана отдельная "чудная планета", а главное — был создан житель этой планеты, для которого люди извне были в лучшем случае какими-то мифическими существами, вроде кентавров. Для моего поколения советских юношей в начале 50-х изучение иностранных языков относилось к сфере абстрактных знаний. Никто никогда и не мечтал, что когда-нибудь эти знания можно будет применять для живого общения. Никто никогда не мечтал увидеть какого-либо иностранца, кроме военнопленного. Один мой друг однажды признался, что первая встреча с западным иностранцем произвела на него не меньшее впечатление, чем потеря невинности.

То, что произошло в результате всего этого разгула тупости, гордыни, тщеславия, утопических грез, звериной жестокости, вековечной расхлябанности и высокомерия, властолюбия и забитости, в результате бездумного отторж ения самих себя от своей собственной религиозно-этнической группы наций, известно всем. В конце концов, мы собираемся на форум о путях возрождения России. Осмелюсь предположить, что возрождение нашей страны просто немыслимо вне контекста западной цивилизации. Для того, чтобы выжить — или даже просто предложить своим детям и потомкам лучшую жизнь — мы должны просто напросто, отбросив все свои благоглупости, осознать себя частью европейско-американского, христианского мира. Без Запада невозможно ни одно наше возрожденческое мероприятие, вообще неосуществим задуманный ренессанс. Пытаясь в одиночку перестроить нашу чудовищную промышленность, мы уподобились бы человеку, который хочет разобрать танк и построить из его частей концертный рояль.

Нечего и говорить о том, насколько мы беспомощны в области торговли, и особенно в области торговли предметами человеческого спроса. В этой сфере каждый наш гражданин, начиная от парикмахера и кончая главами фирм, должен признать себя учеником первого класса западной школы. Русский никогда не отличался особенной чистоплотностью и благоразумным отношением к окружающей среде, а за годы бесконтрольного хозяйничания большевиков из всего свода народных мудростей усвоена была лишь одна, самая пугающая — "сор из избы не выносить”. Грозным предостережением Провидения ветер из Чернобыля пошел на запад, иначе мы бы никогда не узнали о беде и продолжали бы строить свой смертельно опасный социализм. Запад как основное средоточение мирового здравого смысла и в области экологии пришел, или приходит, к разумным концепциям. Без его опыта в этой сфере, мы бессильны, потому что до сих пор думаем только сиюминутными категориями или забываем даже о них. Почему, например, в Москве, как в Лос-Анджелесе, не сообщается ежедневно химический состав воздуха в разных районах города? Пресловутый смог лосанджелесского даун -тауна — это океанский бриз в сравнении с воздухом московских набережных и Садового кольца.

Помнится, все почтовые отделения в Советском Союзе были украшены ленинской мудростью: "Социализм без почт, телеграфа, машин — пустейшая фраза!” Социализм держал в своих наждачных лапах почту, телеграф и машины, но без западных компьютеров он оказался еще одной пустейшей фразой. Последствия изоляции разрушили саму изоляцию, однако в практическом смысле мы до сих пор еще живем в дремучую ленинскую пору. Даже и в той области, где самыми пышными лопухами цвела наша "гордость великоросса”, то есть в вооруженных силах, назрела необходимость в западном опыте, в превращении гигантской рекрутчины в эффективный отряд профессионалов, специалистов по обороне. В конце 1962 года я впервые покинул пределы социалистического лагеря и отправился в составе маленькой писательской делегации в Японию. Там на пресс-конференции журналисты меня спросили: "Вы впервые на Западе, Аксенов-сан?" Мой ответ вызвал сочувственный смех в зале: "С каких пор Япония стала располагаться к западу от России?” Все конечно знали — с наших. Россия стала смещаться к Востоку, начиная с 1917 года, а Япония ушла на Запад после своего военного поражения в 1945. Только полное открытие на Запад обеспечило феномен японского процветания, а ведь ей это было, очевидно, труднее сделать, чем России, как этнически и религиозно чуждой цивилизации.

За два года, прошедшие с Августовской революции, Россия прошла большой путь к новой реальности, но все-таки ее не достигла. Запад пока что только вглядывается внутрь с российских порогов. Мы приглашаем, однако все еще с привычной советской лукавиной. Нам кажется, что ее никто не замечает, однако Запад видит, что психологически мы еще отдалены, он не вполне уверен в наших намерениях. В этот раз, направляясь на родину, я не летел над Атлантическим океаном, а пять дней плыл по нему на большом пассажирском пароходе. Кажется, я был единственным русским среди двух тысяч пассажиров. Это вызывало любопытство у попутчиков-бизнесменов. Валите в Россию, ребята, говорил я им, страна огромных возможностей. Ребята сдержанно кивали и почесывали свои толковые башки. Возможности, конечно, есть, но и сомнений навалом: огромные налоги, таможенные барьеры, политическая нестабильность, рост национализма...

Разговоры такого рода ведутся повсюду на Западе. Мы жаждем получить режим наибольшего благоприятствования, а сами практически не очень-то благоприятствуем западникам, желающим вкладывать деньги и получать прибыли. Между тем преодолеть порочный круг можно, только открыв все возможные двери и с открытой душой пригласив войти без оглядки. Постоянно слышатся разговоры о том, что Запад хочет поживиться за счет России. Хорошо, если бы нашлось достаточно того, чем можно поживиться. Природа современного западного бизнеса такова, что, поживляясь, он неизбежно создает двухстороннее движение, в котором выигрывает не только он сам, но и та сторона, за счет которой он поживляется. Кто сейчас покупается на трепологию об империалистическом ограблении?

Мы должны во всех сферах, как внешних, так и внутренних, закончить нашу столетнюю войну с Западом. Когда-то было сказано: "Да, скифы мы, да, азиаты мы, с раскосыми и дикими глазами”. Однако не следует забывать, что сказано это было поэтом с внешностью итальянского католического юноши, с кудрявым ореолом волос и патрицианским носом, да к тому же еще и с немецким именем. "Поскребите любого русского и найдете татарина", сказал в прошлом веке высокомерный пруссак, и это верно. Однако прежде, чем вы доберетесь до татарина, перед вами может мелькнуть и немец, и еврей, и поляк, и француз, а под татарин ом, копнув глубже, вы непременно обнаружите и варяга, и грека. С другой стороны, поскребите любого татарина и вы найдете русского. В силу равнинного расположения и перекрещения дорог здесь образовалась, может быть, самая космополитическая компания.

Мы все перемешались и создали российский этнос европейского типа. Мое поколение советских людей выросло почему-то с сильной ностальгией по Западу, присоединившись таким образом к Пушкину и Лермонтову, а не к Павке Корчагину. Однако, не только Россия томилась по Западу, на Западе тоже всегда жила грусть по утраченной России. При всем вполне понятном подозрении и готовности к отпору Запад явно мечтал о каких-то фантастических временах, когда Россия вернется со всеми своими борщами и Достоевскими. И вдруг эти фантастические времена настали. Возникла возможность приобщить Россию к семье наций и сделать немыслимой войну между Россией и Западом, как немыслима, скажем, сейчас война между Францией и Англией, когда-то сто лет подряд трепавших друг дружку.

Мне кажется, что Запад испытывает сейчас не только чувство облегчения от ослабления угрозы, но и чувство прибавления семейства, как будто некий родственник возвратился в родные места после ссылки. Не исключено также, что Запад подспудно ощущает приход России как прибавление общей силы, нечто вроде "нашего полку прибыло” — перед лицом грядущих гео-этнических конфронтаций. В исторически короткий срок в мире, очевидно, начнется кардинальная перестановка сил. Российский тоталитарный марксизм рухнул, но это не значит, что угроза тоталитаризма исчезла. Новые чудищ а поджидают нас за углом. Гигантская человеческая масса Китая, соседние КНДР и Вьетнам объединены идеологией азиатского коммунизма. В лице Ирана и некоторых арабских стран крепнет новый непримиримый соперник западной демократии. Гуманистическая религия ислама при помощи хитроумных махинаций превращается в тоталитарную идеологию.

В этих условиях Запад инстинктивно и рационально, хотя бы основываясь на этнической и религиозной общности, видит в Росси и прибавление своей силы. В этом пункте сходятся в единый пучок интуиции России и Запада. В смутные времена дробления и непредсказуемых перестановок Россия обретает могучий тыл, готовый в любом случае прийти на помощь. Альтернативой этому союзу будет только распад на кучки жалких сателлитов нового тоталитаризма и вырождение российской цивилизации. Помимо этих глобальных соображений следует еще сказать, что без российского творческого и интеллектуального потенциала Запад уже сейчас почувствует себя обделенным. Грандиозная выставка русского авангарда в Музее Гугенхайма показала американцам, что Россия далеко не всегда была имитатором западных течений. В академическом мире США сейчас бытует шутка: "Чтобы получить хорошую работу, надо быть физиком и говорить с русским акцентом".

Как-то я познакомился с бизнесменом, который изучает российскую технологию и закупает патенты. "Оторванные от мира, они искали свои пути , — говорит он, — и нередко находили оригинальные решения". Так что дело не всегда пахнет керосином, если иметь в виду жажду природных ресурсов. Хорошо известен тип русского человека, который повсюду находит заговоры против своей уникальности, который никогда не устанет видеть в Западе коварного обманщика. Он говорит, что Россия, интегрированная с Западом, потеряет свою самобытность, чуть ли не родной язык забудет, бедная красавица. Этот тип русского человека напоминает мне одного писателя-почвенника из издательства "Современник”, который при виде первых вывесок "Пепси-колы" впадал в сущую истерику и вопил: "Нам этого не нужно! У нас свой напиток есть, квас! Квас лучше!". Как-то я ему сказал: "Да пусть будет и то, и другое". Он захлебнулся, ошеломленный.

Голландец, будучи жителем Запада, остается голландцем. Швед есть швед, француз — француз, простите мне прописные истины, но итальянец — это итальянец, не говоря уже об испанце. Благополучному народу легче сохранить свою самобытность, чем люмпенизированному злобному сброду. Россия, став частью западного мира, конечно останется Россией, несмотря на настырный напор западной массовой культуры, больше того, она сможет, хотя бы отчасти, повлиять на Запад в сторону улучшения вкуса и смягчения тоталитарных тенденций, существующих и на Западе. Я имею в виду, разумеется, массовый рынок культуры, навязывающий повсюду свои торговые стереотипы. Русские со своим опытом противостояния тоталитарщине могли бы прервать порочный круг навязывания вкусов.

Пока этого, к сожалению, не происходит. Пока что мы поглощаем только дешевку, преисполняемся пиитетом совсем не перед тем, перед чем надо преисполняться, вклад наш в общее европейское дело еще очень мал. Но это только начало. Со временем, надеюсь, Россия и другие страны, входящие в то сообщество, которое могло бы в будущем стать чем-то вроде "Pax Rossiana", — станут неотъемлемой частью западной цивилизации, а советский человек избавится от своей постоянной глумливой, трусливой и наглой ухмылочки в адрес Запада. Сказанное вовсе не означает прекращения анти-западной школы в России, но только настораживает против ее фашистско-коммунистических тенденций. Парадокс состоит в том, что западный путь обеспечит развитие всех школ мысли, в том числе и антизападной, в то время как антизападный путь прихлопнет всех.

Post scriptum: Межеумочный ступор обеспечит еще одно столетие убожества.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграмм: http://telegram.me/podosokorsky

Tags: Аксенов, Запад, Россия, СССР, интеллигенция
Subscribe

Posts from This Journal “Аксенов” Tag

promo philologist август 4, 21:42 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Ведущий научный сотрудник Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Дмитрий Рогозин в интервью журналу "Огонёк": "Концепция современного дистанционного образования создается прямо сейчас, на наших глазах. Опрос — только часть большой работы, и она полна…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments