Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Рудольф Штайнер. Евангелие от Матфея. 2-я лекция, часть 1

Берн, 2 сентября 1910 г.

В начале цикла этих докладов нам нужно вернуться к некоторым вопросам, которые уже обсуждались нами по поводу Евангелия от Луки. Действительно, в жизни Христа Иисуса есть факты, которые можно понять, только сравнивая между собой Евангелия от Матфея и от Луки. Чтобы понять евангелиста Матфея, прежде всего важно знать, что физическое тело, принадлежащее Существу, о жизни которого он повествует, произошло от Авраама, и что в крови, унаследованной Им через трижды четырнадцать поколений, заключалась своего рода квинтэссенция абрамитов, евреев. Для духовной науки это Существо идентично с личностью, которую мы зовем Заратустрой. Вчера мы описали как бы с внешней стороны среду, в которой жил и действовал Заратустра. Вспомним некоторые концепции, некоторые идеи, господствовавшие в этой среде. В стране, где в былые времена жил Заратустра, господствовало глубокомысленное мировоззрение. Достаточно рассмотреть некоторые принципы, передававшиеся Заратустрой, чтобы представить себе, что они почерпнуты из глубокой мудрости первых послеатлантических времен.



Даже официальная история сообщает нам, что учение Заратустры было построено на двух началах: начале Ормузда - существе добра и света, и начале Аримана - существе зла и тьмы. Но даже экзотерическое изучение этого религиозного учения указывает на то, что эти два существа исходят из единого начала - Зеруан-Акарэнэ. Каково же это единое начало, источник всех вещей, породившее две силы, противоборствующие в мире? Обычно имя Зеруан-Акарэнэ переводится следующими словами - "несотворенное время". Таким образом, в конце концов учение Заратустры приводит нас к этому первичному началу - времени, спокойно пронизывающему своим течением Вселенную. Самый смысл слова указывает, что искать первооснову этого времени не следует. Очень важно понять, что можно говорить о вещах, касающихся мировых законов, и не иметь при этом права доискиваться начала всех начал. Вследствие абстрактного образа мышления людям трудно расстаться с привычкой без конца доискиваться всех причин, а эта привычка приводит их к порочному кругу.



Следовало бы дать себе отчет в этом и путем совершенно разумного рассуждения признать, что для человека, желающего придерживаться методов духовной науки, наступает момент, когда нужно прекратить поиски причин, поиски первооснов вещей, потому что в противном случае все сведется к некоей интеллектуальной игре. Я уже говорил в другом месте об этом методическом вопросе. Я показал, что можно, например, спросить, видя следы экипажа на дороге, о причине появления следов. На этот вопрос можно ответить, что это следы от колес экипажа. Далее можно было бы спросить, каким образом, в каком месте экипажа прикреплены колеса или почему экипаж оставил следы на дороге, на что можно ответить, что экипаж проехал по этой дороге. Но почему экипаж проехал по этой дороге? Потому что он вез пассажира. Почему пассажир воспользовался экипажем?.. Все эти вопросы уже заставляют нас выйти за рамки первоначальной проблемы, и наша мысль начинает крутиться вхолостую. То же самое происходит и с большими философскими проблемами: в известный момент нужно остановиться, потому что вопросы отрываются от реальности.



Что касается учения Заратустры, то здесь следует остановиться на представлении времени, на спокойно текущем времени. И вот это время Заратустра делит, или, скорее, извлекает из него два начала: начало добра и света - начало Ормузда, и начало тьмы - Аримана. Эта концепция первобытной Персии основывается на глубочайшем представлении о том, что все то зло на свете, физическим символом которого является мрак, тьма, первоначально не было злом, пороком и тьмой. Я уже обращал ваше внимание на древние представления персов, которые считали, например, волка существом диким и дурным под владычеством Аримана, но дурным они его полагали потому, что это существо, однажды предоставленное самому себе, деградировало и благодаря этому в него проникло ариманическое начало. Словом, изначально волк был добрым, он произошел от существа, обладавшего несомненно доброй первичной природой. Таковы основы древнего мировоззрения персов, первобытных арийцев, на жизнь: зло, порок возникают оттого, что вещь, по природе своей добрая, вместо того чтобы развиваться, эволюционировать, остается сама собой, - она остается неизменной в той форме, которая соответствовала предыдущей эпохе.



Таким образом, зло, тьма происходили, по воззрениям персов, оттого, что форма какого-либо существа, благая для какой-то более древней эпохи, оставалась неизменной и в последующие времена, вместо того чтобы преобразиться. Из конфликта, возникшего между этими остановившимися формами и формами эволюционировавшими, и родилась борьба между злом и добром. Таким образом, зло - не абсолютное зло: оно - добро, но несвоевременное, оно было пригодно в былые времена. Там же, где прошлое и будущее не вступают в конфликт, течет недифференцированное время - время, не разделенное на мгновения. Это очень глубокое воззрение и составляет основу учения Заратустры. При условии правильного его понимания оно привело к направлениям, проявившимся, как мы видели, в народах, принявших учение Заратустры. Эти народы действительно понимали необходимость борьбы, возникшей между двумя потоками, порожденными единым временем; и эта борьба, проявляющаяся во времени, может быть преодолена только с течением времени.



После того как это учение было принято в странах, о которых мы говорили вчера, оно распространилось и дальше; всюду, где оно только прививалось, оно оказывало огромное воздействие, постоянно отражавшее контраст между прошлым и будущим. Влияние этого учения было чрезвычайно глубоким. Воздействие Заратустры оказалось столь значительным и могло сохраниться в потоке времени потому, что в стадии своего наивысшего посвящения, возможной для того времени, Зороастр подготовил двух учеников. Одному из этих учеников он преподал все, относящееся к тайнам пространства, простирающегося вокруг нас, то есть к тайнам одновременного; другому ученику - все, касающееся тайны текучего времени, тайны эволюции. Я уже объяснял, что в известный период учение, подобное тому, которое связывало Заратустру с двумя его великими учениками, может привести к чрезвычайным последствиям: учитель может принести в жертву своим ученикам какую-то часть себя самого. Доведя свое учение до такой стадии, Заратустра отдал , пожертвовал своим ученикам собственное астральное и собственное эфирное тела: его индивидуальность, его личность, сточки зрения его будущих воплощений, не утратила от этого своей цельности.



Астральная оболочка Заратустры, его астральное тело, в котором он жил с незапамятных времен послеатлантической эволюции, было настолько совершенным, оно было настолько пронизано силами всего его существа, что оно Не распалось, как обычно распадается астральная оболочка человека, - оно осталось цельным. Такой феномен иногда имеет место в процессе человеческого развития, когда дело идет об особо высоких индивидуальностях. Именно поэтому и сохранилось астральное тело Заратустры. Тот из его учеников, кому было даровано учение о пространстве, кому были доверены тайны всего того, что одновременно наполняет наш чувственный мир, перевоплотился в существо, известное истории под именем Тота или Гермеса Египетского. Ясновидческое исследование сообщает, что этот ученик Зороастра, предуготованный к тому, чтобы стать Тотом или Гермесом, должен был не только передать людям все то, что он получил от Заратустры в своем предыдущем воплощении, но и закрепить это в себе настолько, чтобы быть в состоянии принять в себя сохранившееся астральное тело своего учителя, воплотить его в себе, как это производилось в центрах священных мистерий.



Этот ученик Заратустры снова родился в личности, основавшей египетскую культуру, и этот Гермес получил в дар собственное астральное тело Заратустры. Таким образом, часть существа Заратустры мы снова встречаем в Гермесе. Благодаря этому астральному телу и учению, воспринятому им непосредственно от Заратустры, Гермес был в состоянии инспирировать все то великое, что несла в себе египетская культура. Естественно, что для того чтобы такое воздействие смогло должным образом распространиться, нужно было, чтобы какой-то народ был способен воспринять это воздействие. И эту благоприятную для своей миссии арену Гермес нашел только в восточных районах Африки, где обосновались и осели выходцы из Атлантиды, избравшие южный путь эмиграции, то есть, люди, еще сохранившие какие-то остатки древнего ясновидения. Здесь-то, где душа египетского человека приняла учение Гермеса, благодаря этому и родилась египетская культура, отличающаяся таким своеобразием. Продумайте же тот факт, что Гермес получил в дар от своего учителя Заратустры или Зороастра все тайны, касающиеся одновременности, касающиеся вещей, сосуществующих в пространстве. Мудрость Гермеса содержала, следовательно, самое основное из всего, что было ведомо Заратустре.



А мы часто говорили о том, что учение Заратустры заключалось прежде всего в привлечении внимания людей к солнечной планете, к внешнему свету; он хотел сказать людям, что это физическое тело света было ничто иное, как внешняя оболочка высокой духовной Сущности. О Сущности, заключающейся в основе всей природы, развернутой в пространстве всего, что существует одновременно (но вечно течет во времени, переходя из эпохи в эпоху, и проявляется в нужные мгновения), - вот чему учил Гермеса Заратустра. Гермесу были хорошо ведомы силы, излучаемые солнцем и далеко отбрасывающие его отраженный свет. И эти свои знания он смог передать потомкам древних атлантов, - тем, кто в былые времена мог самым естественным образом проникать в солнечные тайны, воспоминания о которых они продолжали хранить. Потому что все продолжало эволюционировать: не только сам Гермес, но и души тех, кому было предназначено воспринять его учение.



По-иному обстояло дело со вторым учеником Заратустры. Этот ученик был посвящен в тайны, относящиеся к потоку времени, и, следовательно, он познал, как в эволюции в качестве полярности действует контраст между старым и новым. Заратустра пожертвовал частью своего существа и этому ученику, и в момент нового воплощения этот ученик смог воспользоваться этим даром учителя. Итак, при том, что сама индивидуальность Заратустры сохранялась в цельности, ее оболочки были от нее отделены; но они сохранялись в неприкосновенности, они не рассеялись. Этот второй ученик, получивший познание времени, - в противоположность с познанием пространства, - получил в известный момент эфирное тело Заратустры. Все, что может нам об этом, об этих тайнах, рассказать ясновидческое познание, таинственным образом сохранилось религиозными традициями, имеющими под собой действительно оккультную базу. Если Моисей действительно был перевоплощением ученика Заратустры, если он действительно воспринял эфирное тело своего учителя, с ним должно было неизбежно произойти нечто особенное. Прежде чем его коснулись впечатления внешнего мира, прежде чем они проникли в него, существо Моисея восприняло чудесное наследие Заратустры.



И вот мы узнаем из легенды, что тотчас же после появления своего на свет младенец Моисей был положен в корзину, которая была спущена в реку и предоставлена течению. Все это странным образом похоже на посвящение, потому что в действительности посвящение заключается в том, что человек оказывается в течение определенного времени изолированным от внешнего мира, - с тем, чтобы воспринять то, что ему предназначено. Именно в это время, когда Моисей был изолирован от всего мира, в него и смогло воплотиться эфирное тело Заратустры. И тогда-то в него и смогло низойти изумительное познание того, что скрыто за временем, - познание, которое в свое время было ему сообщено Заратустрой, благодаря которому он мог говорить своему народу в доступных ему образах о тайне исследования (ведь пространство - это одновременность вещей, а время - их последовательность).



Итак, образы книги Бытия представляют собой идеи-образы, развернутые вовне и внушенные Моисею через познание времени, полученное им от Заратустры и закрепленное в нем благодаря воспринятому им эфирному телу учителя. Решающее для всей человеческой эволюции событие требует не только того, чтобы один из посвященных принес на Землю зародыш новой культуры, но и того, чтобы этот зародыш был заложен в народ, предназначенный для его восприятия. Однако прежде чем приступить к рассмотрению этой почвы, этой народной души, в которую Моисей должен был насадить полученную им мудрость, нам следует остановиться на особых аспектах этой мудрости.



Итак, в предшествующем воплощении Моисей был учеником Заратустры. Тогда он получил познание тайн времени; он познал, что прошлое всегда приходит в столкновение с будущим, создавая между ними борьбу, развязывая между ними вражду. Чтобы пронизать этим познанием человеческую душу, нужно было, чтобы сам Моисей, несущий мудрость, отличную от мудрости Гермеса, был противопоставлен Гермесу; чтобы в целом эволюции он представлял собой противоположный элемент. Так в действительности и случилось. Гермес получил от Заратустры прямым путем солнечную мудрость, т.е. познание таинственного Существа, живущего в физическом свете, в теле Солнца, в том, что идет прямым путем.



Иначе обстояло дело с Моисеем, который воспринял мудрость не через астральное тело, но через более плотного посредника - через эфирное тело. Его познание не ограничивалось только тем, что, поднимая глаза к Солнцу, человек спрашивал: что излучается солнечным Существом? Его познание распространялось также и на силу, противопоставляющую себя свету, - силу, перерабатывающую все, что исходит от Земли, - все, что уплотнилось, что состарилось, что склеротизировалось (кстати, эта деятельность не отражается сколько-нибудь отрицательным образом на самой этой силе). Земная мудрость, слитая, конечно, с солнечной мудростью, но остающаяся вполне земной, познание становления Земли, познание способов, при помощи которых человек эволюцинирует и воздействует на земную субстанцию, начиная с эпохи разделения Солнца и Земли, - вот содержание той мудрости, которую получил Моисей.



И стоит нам только не внешним, а глубинным способом подойти к этим вещам, как мы поймем, почему учение Гермеса так противоположно мудрости Моисея. Есть в наше время люди, которые, изучая подобные вещи, исходят из положения, что "ночью все кошки серы". Они ничего не видят, кроме аналогий, и приходят в восторг, находя сходство между Гермесом и Моисеем: здесь троичность - и там троичность, здесь разделение на 4 элемента (стихии) - и там такое же разделение на 4 элемента. Такой метод их никуда не приводит. Если бы в ботанике вместо того, чтобы обнаруживать различия между гвоздикой и розой, исследователи сосредотачивались целиком только на выявлении их сходства, результаты были бы совершенно те же. Такое исследование уже нельзя было бы называть ботаникой. Надо знать, чем отличаются между собой существа и как разнятся отдельные пути познания - чем одно познание отличается от другого.



Гермес обладал иным знанием, чем Моисей. И то и другое исходило от Заратустры; но как единство разделяется и проявляется в различных формах, так и Заратустра сообщил двум своим ученикам совершенно различные откровения. Когда мы даем воздействовать на себя учению Гермеса, мир для нас проясняется: мы видим его первоисточник и то, как проявляется в мире действие света. Но эта мудрость не содержит никаких представлений о том, каким образом во всякой эволюции прошлое воздействует на будущее, как тем самым оно вступает в борьбу с настоящим, как тьма восстает против света. Учение Гермеса не содержит в себе той мудрости, которая позволяет познать, как Земля, - после отделения от Солнца, - эволюционировала вместе с человеком.



Миссия научить людей понимать развитие Земли после ее отделения от Солнца выпала на долю Моисея. Моисей нес с собой познание Земли, Гермес - познание Солнца. Когда в душе Моисея поднималось воспоминание об учении Заратустры, для него освещалась вся эволюция Земли и людей. Словно бы он принимал Землю как отправную точку, но Землю, отделенную от Солнца, хотя и сохранившую его смягченное влияние: он видел встречу сил, принадлежащих Земле, с силами Солнца, и эта встреча находила отзвук в контрасте учения Моисея и мудрости Гермеса. Здесь встречались два направления: Моисеево посвящение и Гермесова мудрость, - его учение, проявлявшееся вплоть до отдельных фактов.
Рождение Моисея в Египте, влечение еврейского народа к этой стране, где он должен был столкнуться с народом египетским - все это является как бы внешним отражением противопоставления солнечной мудрости мудрости земной; и ту и другую принес Заратустра, но они должны были распространиться на Земле по двум совершенно различным потокам, иногда сливающимся для совместного действия, чтобы затем одновременно умереть.



В мистериях всегда в определенной форме преподавалось учение, раскрывавшее глубочайшие тайны мирового и человеческого развития. В цикле "Тайны Книги Бытия" я уже говорил о том, насколько трудно пользоваться современным обыденным языком для выражения великих истин, касающихся тайн не только человека, но и Вселенной. Очень часто слова, которыми мы пользуемся, словно превращаются в цепи, потому что они давным-давно наделены очень определенным смыслом. И когда мы, познав сокровища мудрости, пытаемся уложить их в слова, мы сталкиваемся с этим таким слабым, таким недостаточным орудием - нашим языком.



Самая большая глупость, которая когда-либо распространялась в нашем современном мире, заключается в утверждении, что всякая истина должна укладываться в простейшие формы и что простота выражения как раз и должна служить мерилом того, насколько истинно то или иное положение. Это утверждение доказывает только то, что люди, его распространяющие, только и делают, что повторяют избитые истины, сложившиеся в течение веков в слова, лишь время от времени несколько изменяя их форму. Для таких людей слов действительно хватает; они не знают, какую приходится иной раз вести борьбу с языком, чтобы добиться нужного выражения. Потому что как только стараешься перевести в слова нечто действительно большое и существенное, разыгрывается настоящая борьба. Я уже говорил в другом месте, сколько мне пришлось преодолевать такого рода трудностей в розенкройцеровской мистерии "Врата посвящения", - в конце первой сцены, происходящей в зале для медитаций: то, что должен был сказать иерофант своему ученику, удалось передать лишь в очень слабой степени, в очень ослабленной форме.



См. также:
- Рудольф Штайнер. Евангелие от Матфея. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Евангелие от Матфея. 1-я лекция, часть 2

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграмм: http://telegram.me/podosokorsky

Tags: Штайнер, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist november 15, 07:57 5
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства публикую фрагмент из книги: Ирина Зорина. Распеленать память. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2020. — 560 с., ил. ISBN 978-5-89059-395-5 Купить книгу: https://limbakh.ru/index.php?id=8062 Аннотация: Книга Ирины Николаевны Зориной — из разряда подлинных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment