Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 6-я лекция, часть 2

Берлин, 16 января 1911 г.

Человек, каким он стоит перед нами теперь и как он развивается между рождением и смертью в одной инкарнации, являет нам две части развития, очень отличные друг от друга. Обычно их не различают, а нужно было бы весьма и весьма их различать. Я уже неоднократно обращал ваше внимание на эти две, друг от друга в корне отличных части в развитии человека (ибо все наше духовнонаучное исследование построено гораздо более систематически, чем это обыкновенно думают). Одну из них можно видеть во время человеческого развития между рождением и тем моментом времени, начиная с которого современный человек может вспоминать свою отдельную, индивидуальную жизнь. Если вы проследите свои воспоминания, то вы дойдете до определенной точки в прошлом, дальше вы уже ничего не помните.



Хотя вы и существовали до этого и ваши родители, братья и сестры рассказывают о том, что вы делали раньше, и вы поэтому знаете об этом, но сами не можете помнить дальше определенного момента. Нормальное воспоминание обрывается на известной точке. Она лежит в лучшем случае около третьего года жизни. Однако до этого момента человек является необычайно впечатлительным. Чему только не учатся в это время — на первом, втором и третьем годах жизни! Но как человек получал впечатления от вещей, об этом современный человек не помнит ничего. Затем начинается время, когда нить воспоминания «я» тянется непрерывно.



Оба эти периода в развитии человека нужно различать очень хорошо, так как они необычайно важны для понимания всего человека в целом. Надо только точно и без предвзятости современной науки проследить развитие человечества. Ведь научные факты подтверждают то, что я хочу сказать. Но не надо привлекать в качестве советчика предубеждения науки, так как иначе можно вступить на пути, уводящие нас очень далеко от истины. Итак, если точно проследить развитие людей, то можно сказать: как общественное существо, как социальная индивидуальность, человек может жить только в том состоянии, которое обусловлено непрерывной линией воспоминаний, которая в благоприятном случае тянется приблизительно с третьего года жизни.



Здесь лежит все, о чем можно сказать: это направляет сознательную человеческую жизнь; все, что мы сознательно воспринимаем как законы, которые направляют нас, как импульсы, достойные подражания, и т. д., — все это лежит в воспоминании. То, что лежит до этого момента, мы тоже воспринимаем, но бессознательно для «я»-сознания. Следовательно, в течение почти трех лет жизни нашего «я»-сознания окружающий нас мир совершенно иначе действует на нас, чем впоследствии. Разница радикальна. Если бы мы могли наблюдать ребенка в это время, то обнаружилось бы, что он до момента, которого достигают позже воспоминания человека, чувствует себя главным образом в общей макрокосмической жизни: он еще не выделился из нее, не изолировался, он считает себя гораздо сильнее принадлежащим ко всему окружению и даже говорит о себе так, как к нему обращаются другие, — т. е. он не говорит «я хочу», но «Карлхен хочет», — и только позже он учится говорить о себе как о «я».



Это факт, который критикуют и порицают современные детские психологи, но который противоречит не истине, а только взглядам современных пси¬хологов. Ребенок чувствует себя в первые годы частью своего окружения, его членом. Он начинает изолироваться из этого окружения в качестве самостоятельного существа только с того момента, с которого начинает помнить себя. Итак, мы можем сказать: то, что человек может воспринимать как законы жизни и что может образовать содержание его сознания, это принадлежит второму периоду его развития, начиная с указанного нами выше момента времени. Первому периоду развития присуще совершенно иное отношение чело¬века к окружающему миру, иное пребывание в нем, иная связь и непосредственное общение с ним.



И то, что должно быть сказано, вы сможете хорошо продумать, если представите себе гипотетически ситуацию, при которой человек сохранил бы в себе то сознание, которое дается в первые детские годы, сохранил бы непосредственное общение и связь с окружающим миром, это осталось бы в нем и в более поздние годы. Тогда человеческая жизнь протекала бы совершенно иначе: человек не чувствовал бы себя таким изолированным, а наоборот — он чувствовал бы себя в более поздние годы членом всего макрокосма, он чувствовал бы себя внутри этого великого мира. Это он утерял. Он не имеет впоследствии связи со всем великим миром и считает себя изолированным в нем. Если он — обыкновенный человек, эта изоляция встает перед ним только абстрактно; она отчетливее входит в его сознание только тогда, когда он все больше и больше вырабатывает в себе эгоизм, когда он хочет, так сказать, отгородиться от всего своей кожей.



Наивные люди думают, — и это, конечно, полная бессмыслица, — что человек живет только в границах своей кожи; но ведь в тот момент, когда делается выдох, весь вдохнутый воздух выходит наружу, так что мы уже через вдыхание и выдыхание находимся в постоянном общении со всем окружающим миром. Полной Майей является представление человека о своем собственном существе. Но его сознание сложилось так, что он должен жить в этой Майе. Он не может иначе. Люди в наше время не достаточно зрелы для того, чтобы сознательно пережить свою карму. Если, например, кому-нибудь сегодня выбьют окна, то он воспринимает это (потому что он чувствует себя изолированным существом) как лично ему причиненный вред, и будет сердиться. Но если бы он постиг карму, то чувствовал бы себя принадлежащим всему макрокосму и знал бы, что на самом деле мы сами бьем себе стекла.



Ибо человек действительно связан со всем Космосом. И совершенная бессмыслица — думать, что мы замкнуты в оболочке нашей кожи. Но этим чувством связи с макрокосмом обладает только ребенок в первые годы своей жизни; человек теряет его с того момента, с которого начинает помнить себя. Так было не всегда. В старые времена, которые отстоят, собственно, не так уж далеко от нас, человек обладал определенным сознанием первых детских лет и в более позднее вре¬мя. Это было во времена древнего ясновидения. Но с этим был связан совсем иной образ мышления и даже изложения фактов. Эту особенность развития человечества должен впол¬не уяснить себе духовный исследователь.



Когда человек рождается среди нас, то чем же является он тогда для окружающих? Для современного человека он есть главным образом сын своего отца и матери. И если в гражданской жизни он не имеет метрики и свидетельства о крещении, в котором записаны его отец и мать и по которому можно установить его личность, то вообще о данном человеке ничего не знают и даже оспаривают (при известных обстоятельствах) его существование. Таким образом, для современного сознания человек — физический сын своих родителей. Но люди старого времени, не так уж далеко отстоящего от нас, так не• думали. Однако так как современные ученые и исследователи не знают, что люди раньше думали иначе и что в их словах и определениях был совсем иной смысл, то они и приходят к совершенно другому истолкованию старых сообщений.



Например, нам сообщают о греческом певце Орфее. Я упоминаю о нем потому, что он принадлежал к эпохе, непосред¬ственно предшествовавшей христианству. Орфей был тем, кто основал греческие мистерии. Греческий период был четвер¬тым в нашей послеатлантической культуре, так что культура Орфея как бы подготовила то, что позже было дано человече¬ству в Событии Христа. Следовательно, для Греции Орфей был великим подготовителем. Что сказал бы современный че¬ловек, если бы встретил такого человека, как Орфей? Он ска¬зал бы: это сын такого-то отца и такой-то матери. И совре¬менная наука, может быть, стала бы искать у Орфея «унаследо¬ванные признаки». Сегодня уже существует толстая книга, в которой показаны «наследственные признаки семьи Гете»; люди хотят, таким образом, исходя из суммы этих признаков, пред¬ставить самого Гете.



Но так не думали во времена Орфея и не считали самым существенным внешнего, плотского человека и его свойства; в те времена в Орфее считали существенным то, благодаря чему он стал подлинным вождем дохристианской греческой культуры, ибо ясно представляли себе, что то, что жило в нем как физический мозг и нервная система, — суще¬ственным в нем не являлось. Существенным в гораздо боль¬шей степени считали в нем то, что он нес в себе, в своих переживаниях, — нечто непосредственно происходящее из сверхчувственных миров, то, что затем через него, через его личность, встречалось с чувственным физическим элементом. Грек видел в Орфее не физическое существо, происходя¬щее от отца и матери, а может быть, и от дедушки с бабушкой: это было для Орфея несущественно и являлось лишь его вне¬шним выражением, оболочкой.



Существенным было для него то, что происходило из сверхчувственного и встречалось в нем на физическом плане с чувственным. Поэтому грек говорил себе: когда я вижу Орфея перед собою, то для меня неважно, что он происходит от отца и матери: важно для меня то, что его душевное, благодаря которому он стал тем, что он есть, происходит из сверхчувственного, никогда не имевшего ничего общего с физическим планом, и что на это сверхчувственное в его личности, благодаря тому, чем были уже тогда люди, могло воздействовать чувственно-физическое и соединяться с ним. И поскольку греки считали в Орфее существенным чисто сверхчувственное начало, они говорили: «Он происходит от Музы». Он был сыном музы Каллиопы; он был не только сыном физической матери, но происходил от сверхчувственного элемента, никогда не имевшего связи с чувственным.



Если бы он был только сыном музы Каллиопы, то он мог бы выявить только то, что было проявлением сверхчувствен¬ного мира, но он был призван, благодаря своему времени, выра¬зить также и то, что должно было послужить и физическому плану. Поэтому он был не только рупором для музы Каллио¬пы, как в прежние времена Риши были только рупором для сверхчувственных миров, но он изживал это сверхчувственное так, что на его переживания оказывал влияние физический мир. Это выразилось в его происхождении от отца Эагра, фра¬кийского речного бога. То, о чем сообщал Орфей, было со стороны отца связано с климатом Греции, с тем, что давала внешняя природа Греции фракийскому богу Эагру. Это показывает нам, что существенным в Орфее было то, что жило в его душе. Раньше о людях судили на основании именно этого.



Их определяли не так, как позже, когда говори¬ли: он — сын того-то или того-то, или: он происходит из того или другого города; но людей характеризовали в соответствии с их духовной ценностью. Очень интересно видеть на примере Орфея, как интимно ощущалась судьба такого человека, кото¬рый, с одной стороны, происходил от музы, а с другой — от фракийского речного бога. Такой человек воспринимал уже не только сверхчувственное, как древние пророки, — но и чувственное. Он был уже подвержен всем влияниям, которые оказывал на него чувственный мир. Мы знаем теперь, что существо человека состоит из различ¬ных членов: из физического тела — низшего члена, затем эфирного тела, о котором мы говорили, что в нем кроется другой пол, и затем из астрального тела и «я». Такой человек, как Орфей, прозревает, с одной стороны, в духовный мир, пото¬му что он происходит от музы (вы знаете теперь, что это значит).



С другой стороны, его способности для жизни в ду¬ховном мире подавляются, благодаря жизни на физическом плане, благодаря происхождению от отца — фракийского реч¬ного бога. Этим и ослабляется его духовная жизнь. Через прежних вождей человечества во вторую и третью послеат¬лантическую культурную эпоху происходила только передача сообщений из сверхчувственного мира, и дело обстояло таким образом, что они могли воспринимать собственно эфирное тело как нечто отделившееся от физического тела. Когда во време¬на древних ясновидческих культур, — например, еще даже у кельтов, — человек должен был что-то воспринять из высших миров, чтобы затем передать это людям как откровение, — то он получал это откровение благодаря тому, что его эфирное тело выступало из физического тела. Эфирное тело станови¬лось тогда носителем тех сил, которые нисходили к нему. Если эти ясновидцы были мужчинами, а следовательно, их эфирные тела были женскими, то они воспринимали то, что им передава¬лось из духовного мира, в женском образе.



Также следует отметить, что Орфей, как сын речного фра¬кийского бога, находясь в общении с чисто духовными силами, мог не удержать того, что ему открывалось через его эфирное тело. И чем больше он вживался в физический мир и выяв¬лял в себе то, чем он был как сын своей страны, тем больше терял свою способность ясновидения. Это представлено в сле¬дующих образах: из-за укуса ехидны — то есть из-за присуще¬го ему человеческого начала — у него отнимается Эвридика, — его вдохновительница и невеста его души, которая похища¬ется подземным миром. Он может вновь обрести ее через посвящение, которое затем получает. Всюду, где говорится о нисхождении в подземный мир, подразумевается посвящение. Таким образом, он должен был вновь завоевать свою супругу путем посвящения. Но Орфей уже был слишком сильно свя¬зан с физическим миром.



Правда, он смог проникнуть в под¬земный мир, но когда опять поднялся наверх и вновь увидел дневное Солнце, Эвридика вновь исчезла для него. Почему? Потому что когда он увидел дневное Солнце, он совершил нечто такое, чего не должен был делать — оглядываться на¬зад. Это значит, что он нарушил запрет, строго данный ему богом подземного мира. Что же это за запрет? Он состоит в том, что физический человек, каким он живет теперь на Земле, не должен оглядываться назад дальше того охарактеризован¬ного выше момента, где лежат макрокосмические переживания ребенка, которые, проникни они в более позднее сознание, дали бы ему древнее ясновидение. «Ты не должен, — говорит бог подземного царства, — видеть тайны детства, вспоминать о том, что лежит за воздвигнутым порогом». Но так как он делает это, то теряет способность ясновидения.



Таким образом в этой потере Эвридики Орфеем изобража¬ется нечто весьма тонкое и интимное. И последствием этого является то, что человек — Орфей — становится жертвой физического мира. Он попадает своим существом, которое еще коренилось в сверхчувственном, в физический мир и становит¬ся тем, чем он должен был стать на физическом плане. Из-за этого все силы физического плана наступают на него, и он теряет «Эвридику», свою собственную невинную душу, кото¬рую должен потерять современный человек; он потерял ее. И силы, которым он затем отдается, разрывают его. Это — как бы вид жертвы Орфея.



Что же переживает Орфей, стоящий на переходе от третье¬го послеатлантического периода в четвертый? Он переживает прежде всего то, что обрывает первую ступень сознания ре¬бенка, связь с макрокосмом. Ее нет больше, она не переходит в сознательную жизнь. И человек, каким он тогда является, по¬глощается, умерщвляется жизнью физического тела, которая начинается, собственно, только с названного периода времени. Представьте себе теперь этого человека, каким он является нам, так сказать, как человек физического плана, который в своем нормальном сознании вспоминает себя до определенно¬го момента времени, — до того момента, перед которым лежат три года детства. Этот человек настолько связан нитью своих воспоминаний с физическим планом, что подлинное существо Орфея не может выдержать своего пребывания в нем и раз¬рывает его.



Таков истинный дух человека настоящего време¬ни, — тот человеческий дух, который показывает нам, как глу¬боко может быть связан человек с материей. Это — тот дух, который в смысле христианства апостола Павла именуется «сыном человеческим». Вы должны усвоить себе это понятие — «сын человеческий»: это тот, кто находится в человеке с того момента, с которого он помнит себя со всем тем, что может усвоить себе от культуры. Представьте себе этого че¬ловека и подумайте затем, чем он мог бы быть благодаря связи с макрокосмом, если бы к нему добавилось все то, что проника¬ет в человека из макрокосма в первые годы детства. В первые детские годы это может быть только основой, так как тогда развитое человеческое «я» еще отсутствует.



Но если бы это содержание вошло в развитое человеческое «я», то тогда произошло бы то же самое, что случилось в тот момент, когда на Иисуса из Назарета спустился «Дух свыше» во время Крещения в Иордане: три невинных года развития ребенка слились бы с остальным человеческим в нем. Это прежде всего. А что же было бы следствием этого? Следствием было бы то, что когда эта невинная жизнь ребенка стала бы развиваться на физической Земле, то она могла бы совершать это лишь в течение трех лет, как это и бывает всегда, — и затем нашла бы своей конец на Голгофе, то есть она не могла бы больше сли¬ваться с тем, чем становится человек с того момента, с которо¬го он начинает помнить себя нормальным образом.



Если вы все это продумаете — ситуацию, при которой в человека влилась бы та связь с макрокосмом, которая возника¬ет смутно и сумеречно в первые годы детства, но не может по-настоящему светить в нем из-за того, что ребенок еще не обла¬дает «я»-сознанием, и если вы осмыслите дальше, как все это расцветало бы в более позднем сознании, как нечто образова¬лось бы и вошло в нас, нечто, происходящее не из человека в нас, но из всей мировой глубины, из которой мы рождаемся, — то тогда вы поймете смысл слов, сказанных по отношению к тому, что изображено в нисхождении голубя. «Это Сын Мой возлюбленный, ныне Я Его явил», «в Котором Мое благоволе¬ние». Это значит: Христос воплотился в Иисусе из Назарета, «явился на свет», фактически родился в Иисусе из Назарета в момент Крещения на Иордане.



И Он стоял на высоте того сознания, которым обладают люди в первые детские годы, но обладая при этом всем чувством принадлежности к Космосу, которое должен был бы иметь ребенок, если бы он сознавал все, что чувствует в первые три года жизни. И тогда, конечно, слова: «Я и Отец (космический Отец) — одно» получили бы совсем иное значение. Если вы дадите всему этому воздействовать на вашу душу, то вы хотя бы немного почувствуете то, что в качестве перво¬го основного элемента выступило перед Павлом в откровении на пути в Дамаск и что выражено в таких прекрасных словах: «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Эти слова имеют много значений. В частности, и следующее.



Павел сказал: «Не я — но Христос во мне», — то есть та сущность, которая обладает таким макрокосмическим сознанием, которым обладал бы ребенок, если бы он мог пронизать сознание первых трех лет сознанием более позднего времени. У современного нормального человека оба эти вида сознания разделены, — должны быть разделены, — т. к. они не вынесли бы друг друга. Так и произошло во Христе Иисусе. После трех лет должна была с необходимостью наступить смерть, — и именно при тех обстоятельствах, как произошло тогда в Палестине. И не случайно сложились они так, но благодаря вживанию друг в друга этих двух факторов: «сына Божия», каким является человек с момента рождения до развития «я»-сознания, и «сына человеческого», каким человек является с момента, когда начинаются воспоминания «я»-сознания. Со¬вместное пребывание Сына человеческого и Сына Божия выз¬вало те события, которые привели к событию Голгофы.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 3-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 3-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 4-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 4-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 5-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 5-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Экскурсы в Область Евангелия От Марка. 6-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

Tags: Штайнер, орфики, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist 13:42, monday
Buy for 100 tokens
39-летний губернатор Новгородской области Андрей Никитин (возглавляет регион с февраля 2017 года), в отличие от своего предшественника Сергея Митина, известен открытостью в общении с журналистами и новгородскими общественниками. Он активно ведет аккаунты в социальных сетях и соглашается на…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments