Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Category:

Виктор Шкловский. "Самое шкловское" (2017)

Шкловский В.Б. Самое шкловское / сост., вступ ст. и коммент. Александры Берлиной; предисл. Никиты Шкловского-Корди. — Москва: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2017. — 624 с. ISBN 978-5-17-100046-2.

Виктор Борисович Шкловский (1893–1984) — писатель, литературовед, критик, киносценарист, “предводитель формалистов” и “главный наладчик ОПОЯЗа”, “enfant terrible русского формализма”, яркий персонаж литературной жизни двадцатых — тридцатых годов. Жизнь Шкловского была длинная, разнообразная и насыщенная. Такой получилась и эта книга. “Воскрешение слова” и “Искусство как прием”, ставшие манифестом ОПОЯЗа; отрывки из биографической прозы “Третья фабрика” и “Жили-были”; фрагменты учебника литературного творчества для пролетариата “Техника писательского ремесла”; “Гамбургский счет” и мемуары “О Маяковском”; письма любимому внуку и многое другое САМОЕ ШКЛОВСКОЕ с точки зрения составителя книги Александры Берлиной.





Никита Шкловский-Корди. Постиженье новизны

Все было встарь,
Все повторится снова.
И сладок нам лишь узнаванья миг.

О. Мандельштам


“Время берет нас тогда… Не тогда, когда ему нас жалко, а тогда, когда мы ему нужны!” — подытожил Виктор Борисович Шкловский в фильме “Жили-были” свои восьмидесятилетние эксперименты по воскрешению слов и вещей. “Самое шкловское” воскресло, потому что оно было нужно, в первую очередь составителю — Але Берлиной — автору теперь уже двух антологий Шкловского. Первая — на английском. “Учи языки, — написал мне из Италии любящий дед, — из‑за незнания языка мне сегодня заварили чай холодной водой: три раза переспросили и все‑таки сделали!” А через 50 лет “английские ученые доказали, что чай лучше заваривать в микроволновке” — и мы присутствуем при процессе: “Viktor Shklovsky: A Reader” расходится по свету, обжигая новых и старых читателей свежим ароматом воскрешенного английского слова.

Аля Берлина собрала “Самое шкловское” для себя — читателя. “…А ведь каждый читатель, как тайна, как в землю запрятанный клад…” Каждый, потому что как движение — основное свойство материи, так считывание — основное свойство информации. Текст без читателя кристаллируется, как биологический вирус — он не живой сам по себе. Читатель всегда получает новый — воскресший — текст, хотя он и называется старым именем. Но ведь и Иисуса Христа после Воскресения никто сходу не узнавал и не называл правильно! В антологии успешно использован прием “остранения”: с каждым прочтением текста мы отправляемся в неизведанное странствие. Это самое шкловское кажется понятным на большой форме: кругосветное путешествие не предполагает повторения приключений — вас гарантированно ожидают новые. Но когда маленькой девочке, едущей по Военно-Грузинской дороге, говорят: “Варечка, посмотри, как красиво!”, она бросает быстрый взгляд и отвечает: “Я здесь уже была!”. И засыпает. Или, если это происходит в следующем веке, утыкается в свой смартфон.

Это всеобщая история человечества, которую Шкловский не устает по‑новому рассказывать в каждой своей книге, статье или письме. Когда моя жена, дежурившая в больнице у почти девяностодвухлетнего Шкловского, позвонила и сказала: “Виктор Борисович умер”, я ответил: “Что ты говоришь глупости!”. Мой дед совершенно не собирался умирать — эта неизбежность была, как шутка из того же фильма “Жили-были”: “Мы с вами еще встретимся. Или не встретимся. Это с каждым бывает”.

Антоний Сурожский вспоминает, как его пациент, певчий церковного хора, впал в кому, не дождавшись родных, издалека к нему спешивших: “Тогда я стал петь рядом с его кроватью церковную службу, и он вернулся. “Вы умираете, — сказал я ему, — проститесь с близкими”. Так и на свое, как оказалось, последнее свидание с ВБ я принес его только что вышедшую книгу — “Теория прозы” — и, хотя он уже несколько часов был в глубоком забытьи, стал ее читать вслух. Сознание вернулось, ВБ слушал и говорил со мной. Он хотел изменить написанное. У меня так и осталось чувство, что Виктор Шкловский умер потому, что я вовремя не задал ему интересный вопрос про формализм или про то, как сделан Дон Кихот…

“Нужна мне ваша курица!” — говорит обвиняемая в краже. И глухой к интонации переводчик сообщает не знающему туземного языка судье: “Обвиняемая сказала, что ей была очень нужна эта курица!” Так вот — он правильно перевел! Мы все нужны этому Мирозданию — вплоть до Воскрешения. И сколько бы человек, смотрящий телевизор, ни определялся как “животное, которое может смеяться”, ключевое — серьезное — определение феномена человека — это “способность понимать и создавать новые, не связанные с ДНК тексты”. “…Тот краткий миг, пока еще не спят земные чувства, их остаток скудный отдайте постиженью новизны…” Шкловский вам в этом поможет: ВЫ — лично ВЫ — ему ОЧЕНЬ НУЖНЫ!

Никита Ефимович Шкловский-Корди

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Маяковский, Никита Шкловский-Корди, Шкловский, книги, теория литературы, филология, формализм
Subscribe

Posts from This Journal “Шкловский” Tag

Buy for 100 tokens
Д.Г. Россетти. Дом Жизни. В 2 кн. + буклет (формат 70×90/16, объем 392 + 584 стр.). Желающие приобрести это издание могут обратиться непосредственно в издательство. Контакты издательства: ladomirbook@gmail.com; тел.: +7 499 7179833. Данте Габриэль Россетти (1828-1882) — выдающийся…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment