Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Юрий Кнорозов. "Этногонические легенды. Общий обзор"

Юрий Валентинович Кнорозов (1922-1999) — советский историк и этнограф, лингвист и эпиграфист, основатель советской школы майянистики. Известен своей дешифровкой письменности майя, в продвижении математических методов исследования недешифрованных письменностей. Доктор исторических наук (1955). Лауреат Государственной премии СССР (1977). Кавалер ордена Ацтекского орла (Мексика), удостоен Большой золотой медали президента Гватемалы. Почётный член Мадридского общества по изучению майя, член Национального географического общества США. В 2012 году в Канкуне (Мексика) Юрию Кнорозову был установлен памятник, созданный Григорием Потоцким.



Кнорозов Ю.В. Этногонические легенды. Общий обзор // Вопросы этнической семиотики. Забытые системы письма / Отв. ред. Ю.В. Кнорозов. - СПб.: Наука, 1999.

1. При изучении истории племен и народов, естественно, следует учитывать все имеющиеся данные, обычно противоречащие друг другу. Для самых ранних этапов этнической истории, уходящих в палеолит, можно привлечь только данные антропологии, археоло­гии и отчасти смежных наук (палеогеография, палеонтология). Лишь на самых поздних этапах появляется возможность исполь­зовать лингвистические данные, причем восстановление более древнего облика языка практически возможно приблизительно в пределах 3 тыс. лет от известного уровня. Быстрое распространение некоторых языков в качестве межплеменных чрезвычайно затруд­няет выяснение вопроса о языковой принадлежности племени до перехода на межплеменной язык. С другой стороны, взаимный обмен лексикой и грамматическими конструкциями приводит в конечном счете к появлению новых языковых семей, исходные компоненты которых не имели между собой решительно ничего общего. На этих же самых поздних этапах этнической истории появляется возможность использовать легенды о происхождении и истории племен и народностей (в дальнейшем народов).

2. При рассмотрении этногенетических и исторических легенд, естественно, прежде всего возникает вопрос о том, насколько они являются достоверными. Этот вопрос заслуживает самого серьез­ного внимания. Во многих случаях об истории племени вообще нет никаких других источников (в том числе археологических), кроме легенд. Таким образом, речь идет о критике источника, единствен­ного и незаменимого (если, разумеется, не будут сделаны новые неожиданные находки).

По общему мнению исследователей, языки появились в начале верхнего палеолита. Опровергнуть это общее мнение невозможно, если придерживаться фактов. Помимо многочисленных аргумен­тов, представленных археологами (в первую очередь переход на производство орудий для изготовления орудий, что, несомненно, требовало адекватной сигнализации) и антропологии (становление органов артикуляции), можно отметить синхронное появление пиктографии. Сюжетные графические записи решительно невоз­можны при сигнализации, употребляемой в объединениях млеко­питающих, в том числе антропоидов.

Отсюда следует, что никакая легенда не может восходить ко временам до верхнего палеолита (как утверждали некоторые иссле­дователи). Своего рода естественные эксперименты ’показали, что человек, хотя бы и взрослый, но выросший среди зверей и впервые обучившийся человеческому языку, ничего не помнит о предыду­щей жизни. Человеческая память неразрывно связана с человече­ским языком, что представляется естественным в свете общих дан­ных психологии. Человек, выросший в объединении зверей или нулевом (при полной изоляции), обладает той сигнализацией и той памятью, которая свойственна этому объединению. При обучении сигнализации высшего, совершенно иного типа перекодировки не происходит, и все предыдущие события не могут войти в память сознания (хотя и остаются в памяти мозга и могут проявляться, например, в снах). Перекодировка (спонтанная, без посредника) в данном случае невозможна в связи с неадекватностью сигналов разных уровней.

Появление человеческих языков в начале верхнего палеолита теоретически означает возможность сохранения устной традиции только с этого времени. Как отмечено выше, графическая („пись­менная”) традиция в виде сюжетной пиктографии восходит к этому же времени.

Возникает, однако, вопрос, насколько языки палеолита отлича­лись от современных и были ли они в состоянии обеспечить пере­дачу устной традиции. В одной из предыдущих статей приводились аргументы в пользу того, что сигнализация высшего типа (челове­ческий язык) появилась и могла появиться только скачкообразно, сразу с громадной избыточностью, способной обеспечить не только ближайшие нужды (из-за которых она и появилась), но и дальней­шие, непредвиденные цели. Например, легенда о падении извест­ного аризонского метеорита свидетельствует о сохранении устной традиции в течение 25 тыс. лет, хотя падение метеорита никак не было связано с весьма суровой жизнью палеолитических охотни­ков. По-видимому, этногонические и исторические легенды впол­не могли (по свойствам языка) сохранить точные факты начиная с верхнего палеолита. Тем самым легенды приобретают характер источника первостепенной важности.

3. Рассмотрение конкретных исторических легенд обычно по­казывает как раз обратное (во всяком случае по первому впечатле­нию). История, по легендам, уходит в прошлое всего на несколько веков, если не меньше, а исторические факты, которые можно под­твердить другими источниками, оказываются смешанными в хао­тическом с точки зрения историка порядке. Первое, что может заподозрить историк, — это некомпетентность хранителей племен­ных традиций, которые не сумели их сохранить в первоначальном виде, т. е. исказили. Однако существовавшая в племенах практика сохранения традиций опровергает возможность сколько-нибудь сильных искажений, а тем более таких, какие наблюдаются. Исто­рия племени была священной традицией, знать ее полагалось от­нюдь не каждому желающему, а только посвященным, сведения по истории входили в необходимый минимум знаний будущего пол­ноправного члена племени при инициации. Знатоки исторических легенд применяли различные мнемотехнические и фасцинирующие приемы, чтобы облегчить запоминание текста и произвести наибольшее впечатление на слушателей. История племени входила в общую сумму знаний, которыми располагало и которые свирепо оберегало племя. Искажение истории племени, равно как, напри­мер, нарушение правил охоты или брачных запретов, по-видимо­му, каралось немедленно и без разговоров. Любой нарушитель пле­менных традиций мог быть побит камнями (кажется, классиче­ский способ со времен палеолита) даже раньше, чем он сам успел понять, что именно он нарушил.

Разумеется, древнейшие этногонические легенды не содержали истории в современном смысле. Возможность их сохранения была гарантирована достаточно надежно, насколько можно судить. Оче­видно, возникли настоятельные причины не только прервать древ­нюю традицию, но и принять решительные меры против ее сохра­нения.

4. История племен, известная по многочисленным легендам Старого и Нового Света, обычно начинается с ухода из некоторой прародины и сводится к описанию различных бедствий и приклю­чений во время странствий, пока племя не находит себе новое место жительства.

Может показаться, что в условиях слабой по современным мас­штабам заселенности, найти новую подходящую местность для племени не составляло особого труда. В действительности дело обстояло как раз наоборот. Племена, которые вели присваивающее, преимущественно охотничье хозяйство, имели строго определен­ную территорию. Ресурсы этой территории были примерно сбалан­сированы с потребностями племени. Поэтому вторжение чужаков вызывало немедленную и решительную реакцию и их стремились изгнать или истребить. Строго определенная территория, тщатель­но охраняемая, есть, кстати, и у объединений млекопитающих; особенно хищников.

Племя, покидавшее свою территорию, должно было иметь для этого очень серьезные причины. Никаких ясных перспектив оно не имело. Нужно было пробиваться, часто силой оружия, через терри­торию других племен, ведя за собой женщин и детей. Старых и слабых бросали или убивали. Прежде чем удавалось найти или занять силой новую территорию, племени часто приходилось пройти форсированным маршем огромное расстояние.

Собственно, уход со своей территории (прародины) был сам по себе нарушением всех древних традиций и привычного уклада жиз­ни. Соответственным образом появляется перебой традиции и в исторических легендах, которые всячески восхваляют героический поход на новую родину, но, как правило, почти ничего не сообщают о прародине, а тем более о предыдущей истории племени. Древние исторические легенды в условиях похода фактически неизвестно куда и сопряженного с непрерывными опасностями и лишениями могли вызвать только недовольство, желание вернуться и т. п. Для вожаков похода пути назад не было. В пути возникали новые тради­ции и новые легенды. История племени начиналась с ухода с праро­дины. Из предыдущих исторических легенд могли сохраниться толь­ко нейтральные сведения, не противоречащие новым установкам.

Разумеется, далеко не у всех племен была такая героическая история, как например у астеков, которых гоняли с места на место несколько столетий, прежде чем они нашли себе надежное убежи­ще. Но именно такие героические эпопеи наиболее известны.

Таким образом, перебой (умышленное заглушение) древней легендарной исторической традиции имел место уже в очень ран­ние времена — как результат ухода с прародины,

В данном случае не имеются в виду племена палеолитических охотников, свободно двигавшихся вслед за стадами по незанятым территориям. Но даже для них переход, например, из Северной Америки в Южную, в совершенно новые ландшафтные и клима­тические условия, означал перебой традиции, в том числе леген­дарной.

5. Легендарная история племени обычно начинается с ухода с прародины, состоит из достаточно подробного изложения перехода и заканчивается приходом на новую родину. Казалось бы, что о новой родине в легендах должны быть наиболее подробные и досто­верные сведения. На самом деле это не так. Захватив, обычно силой оружия, подходящую территорию, племя, истомленное предыду­щими скитаниями, стремилось удержать ее любой ценой. В исто­рических легендах часто вообще умалчивается о том, что на заня­той территории, т. е. новой родине, были какие-либо жители. В крайнем случае упоминаются злобные и глупые великаны, свире­пые карлики, людоеды и т. п. нечисть.

Так, например, исторические легенды племени ица (ах ицам) сообщают подробнейшие сведения о том, как это племя пришло в Юкатан (X в.) и заселило его, причем перечислены десятки городов и селений. Эта мирная идиллия опровергается как синхронными историческими источниками, так и данными археологии. Юкатан был занят племенем ица под руководством тольтекских военачаль­ников после длительных и кровопролитных боев, причем бои нача­лись уже в море, когда флотилия юкатеков безуспешно пыталась отбить вражеский десант у о-ва Косумель. По ходу этой войны, несомненно, было совершено много подвигов, достойных эпиче­ского описания. Однако, согласно историческим легендам, войны вообще не было, равно как в Юкатане не было никаких жителей, во всяком случае достойных упоминания в легенде. Это обстоятельст­во тем более примечательно, что именно Юкатан в это время был основным центром цивилизации в Месоамерике (что, собственно, и вызвало поход против него в надежде на сказочную добычу, кста­ти, вполне оправдавшейся).

Равным образом в исторических преданиях киче и какчикелей, в это же время вторгнувшихся в Гватемалу, нет смысла пытаться найти какие-либо сведения о многочисленных древних городах майя в этой области и т. п. Местные жители если упоминаются, то или в крайнем случае или по недосмотру.

Точно такими же „фигурами умолчания*’ пестрят исторические легенды Старого Света. Это не частный, отдельный случай, а канон, исключения из которого редки. Древние исторические легенды тщательно редактировались.

6. Исторические легенды действительно являются первокласс­ным источником. Однако их задачей является не поддержание древнейшей традиции, а, наоборот, борьба как с предыдущими, так и с иного происхождения традициями, прямо или потенциально враждебными. В сущности каждая историческая легенда имеет точ­ную датировку и не только сообщает о каких-либо фактах, но и перебивает все прочие нежелательные сообщения соответственно конъюнктурным обстоятельствам. Историческая легенда — источник крайне тенденциозный, особенно в начале и в конце.

В связи с этим следует отметить, что в ряде случаев полемика основана на недоразумении. Традиционная легендарная история часто (а фактически всегда) не соответствует действительной исто­рии. Поэтому критика легендарной истории с позиций действи­тельной истории лишена смысла. Изучение действительной исто­рии, бесспорно, основная цель исследователя, но она не будет до­стигнута без знания легендарной истории, которая отражает не столько реальные исторические факты, сколько идеологические установки, также бывшие реальным историческим фактом, требу­ющим не опровержения (что довольно просто), а объяснения.

Традиционная легендарная история должна быть критически рассмотрена не с точки зрения соответствия ее действительной истории, а по существу ее смысла, как источник определенной эпохи.

7. Согласно археологическим данным, во II тыс. до н.э. Месоамерика была довольно густо заселена племенами, ведущими в ос­новном уже производящее хозяйство — экстенсивное земледелие, дополняемое подсобными промыслами, как-то: охота, собиратель­ство съедобных растений, меда, ракушек и т. п. По археологическим данным можно проследить, что большинство этих племен и значи­тельно ранее жило на этой территории. В качестве основной земле­дельческой культуры в конце концов выдвинулась кукуруза, хотя древнейшие сорта имели слишком мало зерен на початке, чтобы удовлетворить нужды земледельцев. Тыквы, хлопчатник (для мас­ла), авокадо и т. п. не могли сохраняться и не только не давали возможности получить прибавочный продукт, но не могли даже предотвратить ежегодный голодный сезон.

По мнению ботаников, сорта культурной кукурузы, если и не очень урожайные, то во всяком случае рентабельные, были выведе­ны древними селекционерами в горной Гватемале или Оахаке, а еще вероятнее примерно одновременно в нескольких местах. Из этих центров экстенсивное земледелие стало быстро распростра­няться и на север, и на юг, в Южную Америку. Известно, что во времена испанского завоевания, а также и значительно раньше, в Гватемале жили племена языковой семьи майя-киче, а в Оахаке — сапотеки. Впрочем, в Гватемале и Оахаке жили и племена других языковых семей. Тем не менее общая картина представляется яс­ной: племена майя жили в Гватемале с незапамятных времен и были одними из создателей самого рентабельного земледелия.

Из какого языка происходит слово „кукуруза" — определить трудно. Во всяком случае в Мексике было широко распространено название шим (син). Майя называли кукурузу ишим, что, очевид­но, является народным переосмыслением непонятного названия (иш-им, букв, „маленькая грудка"), так как одновременно сохра­нялся и термин шим, явно связанный с астекским названием ку­курузы синте.

8. Согласно историческим легендам, насколько их можно про­следить по источникам, ничего похожего не было. Все племена, просветившие Мексику, вторгались с севера.

В различных версиях этногонических легенд подчеркивается общее происхождение различных племен и народностей Месоамерики, в том числе говорящих на самых разнообразных языках.

Отчасти в этом можно усмотреть характерную для народностей с племенными традициями генеалогическую классификацию (широко распространенную во всем мире), согласно которой все известные племена возводятся к сыновьям общих для всех праро­дителей.

С другой стороны, явно подчеркивается, что земледельческие народы, имеющие сходную культуру, действительно восходящую к общему источнику (приемы возделывания кукурузы, земледельче­ский календарь, циклическое летосчисление, связанное со сменой правления, культ и ритуал), имеют общее происхождение. Культу­ра распространялась из определенных центров, что удобно просле­дить по распространению календаря, тесно связанного и с земледе­лием, и с культом. В центрах культуры, т.е. определенных городах, собирались на своего рода стажировку мудрецы из различных, в том числе весьма отдаленных, местностей, говорившие на различ­ных языках и не всегда правильно понимавшие значение незнако­мых слов.

О таких „соборах мудрецов" сохранились сведения. Так, соглас­но Иштлильшочитлю, около рубежа нашей эры мудрецы собира­лись в Тлапаллане, где обсуждали реформу календаря (согласова­ние солнечного года с равноденствием) и составили календарные и астрономические (движение планет) таблицы. Кроме того, об­суждались „прошедшие события и бедствия", т.е. исторические легенды.

Известно, что у классических майя был „собор мудрецов" в Копане, на котором приняли единый лунный календарь. Даже по­сле испанского завоевания в Юкатане состоялся „сбор мудрецов" для уточнения календаря.

Возвратившись в свои города, мудрецы распространяли новые учения (разумеется, не без искажений), в том числе исторические легенды. Последние, однако, надо было увязать со своими собст­венными историческими легендами. Проще всего было присоеди­нить их друг к другу, что обычно и делалось. В результате оказалось, что легендарная история одного из племен стала основной и всеоб­щей. Сверх того, участие мудрецов в каком-либо „соборе” стали в ряде случаев толковать как проживание соответствующих племен в городе, где состоялся „собор”.

9. Согласно историческим легендам, получившим широкое распространение, сначала в Мексике жили великаны — сильные, но глупые дикари. Следует отметить, что в легендах многих других племен и народов Старого и Нового Света „дикарей” называют великанами.

Далее в Мексике появились ольмеки и шикаланки. Они при­плыли на лодках с севера, вдоль Мексиканского залива, высадились у р. Пануко и прошли вдоль берега до Потончана, около устья р. Халиско (Грихальва), т. е. примерно до тех мест, где находился один из древнейших ольмекских городов JIa-Вента. Далее ольмеки истребили великанов и основали первый из упоминаемых в леген­дах культурный центр в Тамоанчане.

Название ольмеки (ульмеки) обычно толкуют как „люди смо­лы”, т. е. живущие в местности, где много душистой смолы (аст. улли), употреблявшейся для жертвенных курений. Такая этимоло­гия вызывает, однако, ряд недоумений. Болотистые местности штата Табаско, где обитали ольмеки, не изобилуют смолой улли. Неясно, почему вообще название племени связали со смолой. Если считать, что название ольмеки отнюдь не тольтекское, а майя, то оно может означать „ракушкоеды” (майя ул — съедобная улитка). До перехода к земледелию прибывшее с севера племя, не имея возможности охотиться и прятавшееся в болотах от враждебных племен, должно было поневоле заниматься собирательством, при­чем съедобные ракушки и улитки играли очень важную роль.

В пользу возможности такой этимологии названия ольмеки свидетельствует и название их центра Тамоанчан. Это название осмысляли как аст. Тамоуаничан, „там, где спускаются” (Муньос Камарго) или „найдем наш дом” (Саагун), но это, видимо, осмыс­ление непонятного названия. Как отметил уже Зелер,1 Тамоанчан на языке майя означает „место облачного неба” или „место облач­ного змея”, что примерно одно и то же, так как змей символизиро­вал дождевые облака. Такое название вполне гармонирует с обла­стью ольмеков, где дождливый сезон имеет рекордную продолжи­тельность. При этом следует отметить, что имеется и тольтекский перевод — Мимишкова интлалпан („страна облачного змея”), но это название в легендах стало фигурировать как самостоятельное, обозначающее местность рядом с Тамоанчаном.

Тамоанчан в астекских песнях именуется родиной богини зем­ли Тласолтеотл и богов кукурузы. В песне о богине Шочикецал Тамоанчан прямо назван „страной дождей и туманов”. В тамоанча­не находилась пещера, из которой вышли предки племен. При этом общим родоначальником считался бог Истак Мишкоатл, „белый облачный змей”. Здесь же появился великий культурный герой (именуемый по-разному), давший законы, календарь и т. д. и обу­чивший земледелию.

В конце концов различные племена покинули по неясной при­чине Тамоанчан и разошлись в разные стороны. При этом некие мудрецы (тламатиниме) отправились на восток, т. е. в область рас­селения майя. Уход мудрецов в область майя, вероятно, реальный факт, связанный с возникновением культурных центров майя в департаменте Петен (Тикаль, Вашактун), а затем с обособлением культуры майя, в частности календаря.

10. Другим культурным центром в легендах назван Тлапаллан, который локализуется в области Ноновалко, около лагуны де-Терминос, место крупного „сбора мудрецов”, календарной и религиоз­ной реформы и редактирования исторических преданий. Иштлильшочитль связывает Тлапаллан с появлением тольтеков. Дей­ствительно, тольтекские мудрецы из Теотивакана несомненно бы­ли на „соборе” в Тлапаллане. Далее в легендах фигурируют уже хорошо известные по археологическим раскопкам центры Теотивакан, Толлан, Кульвакан.

В конкретных версиях исторических легенд древние центры расставляются довольно бесцеремонно в произвольном порядке. Например, тольтеки (в версии Саагуна) сначала приходят в Тамо­анчан, затем уходят из него в северные степи, с тем чтобы еще раз вернуться. Иначе говоря, тольтекская историческая легенда просто присоединена к ольмекской. Астеки (теночки), наоборот, сначала покидают древнюю родину Астлан, потом приходят в Тамоанчан, затем в Толлан, и т. д. В данном случае хронология просто игнори­руется. Отнюдь неудивительно, что, как только астеки достигли могущества, вождь Ицкоатл приказал сжечь пиктографические ру­кописи с изложением исторических легенд, потому что „их не це­нил простой народ”.

В майя историческая традиция явно также была прервана, при­чем, возможно, неоднократно. Разрушение ранних памятников в городах майя, возможно, было связано с событиями, которые при­вели к введению новой хронологии — счета по двадцатилетиям. Именно эта реформа обособила календарь и хронологию майя от других мексиканских. Тем не менее в рукописях майя некоторые следы древней легенды имеются. Так, например, Белый бог дождя приплывает с севера на лодке и везет с собой бога кукурузы. Значи­тельное внимание уделяется также водному собирательству — бог- земледелец по окончании полевых работ отправляется к водоему собирать лилии, ракушек и улиток.

11. В исторических легендах часто фигурирует пещера, из кото­рой появились прародители племени. В связи с тем что пещеры служили жилищами не только в палеолите, но и в очень поздние времена, особенно во время переселений, естественно упоминание их в легендах. Вместе с тем под пещерой в легендах понимаются различные объекты. В одних случаях это настоящая пещера, из которой якобы вышли предки, пользующаяся почитанием. Так, в Тамоанчане была пещера, из которой будто бы вышли предки пле­мен. В других случаях под пещерой понимается долина или ущелье, где обитало племя. Так, „7 пещер”, легендарная родина тольтеков, у киче названа „7 ущелий”, а у майя — „7 покинутых домов”. Таким образом, в определенных случаях „пещера’’означает „место жительства предков.” По тольтекской легенде тольтеки при­шли в Толлан из „7 пещер” в северных степях. Киче отождествили „7 пещер” с самим Толланом. В текстах майя колониального пери­ода, восходящих к легендам племени ица, которое было, как и киче, под тольтекским влиянием, упоминается пещера (хольтун) Суйва в качестве исходного культурного центра.

12. Несмотря на крайнюю тенденциозность, исторические ле­генды несомненно дают ряд ценных сведений. По-видимому, ка­кое-то племя действительно приплыло с севера вдоль берега Мек­сиканского залива и обосновалось в Тамоанчане, где определенное время было гегемоном, в связи с чем именно его легенды стали официальной версией. Из этого, конечно, никак не следует, что вместе с этим племенем прибыли все ольмеки или майя.

По-видимому, действительно, в Тамоанчане и Тлапаллане су­ществовали центры культуры, откуда распространялись способы интенсивного земледелия, дававшего высокий прибавочный про­дукт, а также приспособленный для земледельческих целей кален­дарь и неразрывно с ним связанные религиозные представления. Однако культурная кукуруза была выведена значительно ранее и не в этих центрах.

Вполне возможно, что в формировании развития классической культуры майя сыграли роль выходцы из Тамоанчана. Из этого, конечно, не следует, что вся классическая культура майя пришла из Тамоанчана.

Следует строго различать легендарную и действительную исто­рию. Для легендарной истории характерны перебои в традиции, перенос легенды на племена, к которым она отношения не имеет, игнорирование всего нежелательного.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Юрий Кнорозов, индейцы, легенды, лингвистика, этнография
Subscribe

Posts from This Journal “индейцы” Tag

promo philologist 09:27, Среда 1
Buy for 200 tokens
С августа по сентябрь 2017 года «интенсивность банкротств увеличилась практически во всех отраслях», говорится в отчете Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Высшей школы экономики. Цифры чуть не дотянули до исторического максимума, который был зафиксирован…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments