Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Оккультная история. 2-я лекция, часть 2

Штутгарт, 28 декабря 1910 г.

Вчера я показал вам, как в значительном мифе вавилонско-халдейской эпохи указывается на воздействие духовных миров на людей, от которых зависело многое в ходе истории в третьем из наших послеатлантических периодов, зависело многое в ходе всего исторического становления в древней Халдее, в древней Вавилонии. Но теперь мы должны рассмотреть, конечно, также с точки зрения оккультной науки, те две личности, которые скрываются за легендарными именами Гильгамеша и Эабани. Оккультно-исторически мы должны видеть в них личности, которые стоят у исходного пункта того, что мы называем вавилонской, халдейской культурой. То, что могло прийти от них как импульсы, мы находим вновь в развитии духовной культуры древней Вавилонии и Халдеи. Гильгамеш был личностью, имевшей позади себя много инкарнаций такого рода, что эту личность можно назвать старой душой в развитии человечества.



Вы уже знаете из "Очерка тайноведения", что в лемурийском периоде земного развития лишь совсем немногие люди выдержали его события на самой Земле, лишь немногие остались на Земле во время лемурийского периода; что большая часть душ прежде, нежели началась собственно опасность мумифицирования всего человеческого, поднялась от Земли к другим планетам и жила дальше на Марсе, Сатурне, Венере, Юпитере и так далее; что затем, с конца лемурийского периода, и во время атлантического периода эти души постепенно вновь спустились на Землю, чтобы в изменившихся земных условиях воплощаться в земных телах и появляться все в новых инкарнациях.



Так что мы имеем души, которые сравнительно рано спустились из мира планет, и другие, которые спустились поздно, в более поздние эпохи атлантического развития. Первые, те, что спустились раньше, имеют позади себя больше инкарнаций на земле, чем те, что спустились позже, и потому в противоположность первым мы можем назвать эти души молодыми душами, душами, которые, значит, меньше восприняли в себя. Старой душой была та индивидуальность, которая скрывается за именем Гильгамеша, и более молодой - та, которая была воплощена в Эабани у исходного пункта вавилонской культуры. Да, относительно большего и меньшего возраста человеческих душ открывается, - можно почти сказать, даже к изумлению оккультиста, - нечто удивительное.



Если сегодня кто-нибудь преуспел, например, настолько, что немного допускает истины духовной науки, но в остальном все еще цепляется за предрассудки и оценки внешнего мира, ему, возможно, покажется, что, например, души философов и ученых нашего времени надо причислять к более старым душам. Оккультное исследование выявляет как раз обратное, как бы странно это ни звучало, и даже для оккультистов поразительно, что, например, в Канте жила молодая душа. Да, с этим ничего не поделаешь - факты говорят это. Можно было бы указать и на то, что более молодые души воплощаются, конечно, в большинстве случаев, в цветных расах; что цветные расы, именно негритянская раса, приводят к воплощению главным образом более молодые души. Как раз своеобразие того рода человеческого мышления, который выражается в учености, в нынешней материалистической науке, обуславливает более молодые души.



И может быть даже доказано, что предшествующее воплощение многих личностей, относительно которых никак нельзя было бы это предположить, определенно протекало среди дикарей. Да, так опять-таки говорят факты! Все это должно быть усвоено, ибо это так. Конечно, это не преуменьшает значения суждений, которые мы имеем об окружающем нас мире, их ценности; тем не менее это должно быть принято для общего понимания того, о чем идет речь. В этом смысле в древней Вавилонии мы имеем дело в Эабани с молодой душой, в Гильгамеше - со старой. Такая старая душа по всей своей природе рано охватывает не только то, что является как бы элементом, фактором современной культуры, но и то, что, как культурные возможности, входит в настоящее и позволяет заглянуть в далекие перспективы будущего.



Пусть возражают в ответ на объяснение, что часто столь низко ценимые теософы в большинстве случаев являются более старыми душами, чем те, кто читает академические лекции. Но это показывает исследование; и хотя духовное исследование не должно быть ложно употребляемо для переворачивания оценок и глумления над тем, что является принадлежностью нашей культуры, но ведь надо смотреть правде прямо в глаза. Таким образом, Гильгамеш был личностью, которая, в силу своей душевной конституции, была связана с тем, что принадлежало к наиболее передовым духовным элементам и духовным факторам того времени; с тем, что для того времени светило далеко в будущее, что и тогда могло быть достигнуто только тем, что подобная личность прошла посвящение известного рода. Через определенное посвящение, через сообщение того, что могло быть получено лишь посредством посвящения, должно было быть дано Гильгамешу то, что делало его способным дать фермент для вавилонской культуры. Итак, он должен был пройти посвящение до известной ступени.



Посмотрим, в каком положении должен был находиться Гильгамеш в человеческом развитии прежде этого посвящения. Он был человеком третьей послеатлантической эпохи. В эту эпоху наступили уже сумерки для естественного человеческого ясновидения, для того, что человек мог и на что он был способен благодаря своим природным силам. Ясновидение не существовало уже в той степени, чтобы большое число людей могло взирать назад на свои более ранние инкарнации. Если мы пойдем далее назад, во вторую, в первую послеатлантические эпохи, мы увидим, что большинство людей на земле еще могли взирать на их прежние инкарнации, на протекание их душевной жизни до их теперешнего рождения.



Но это постепенно было утрачено. У Гильгамеша дело обстояло так, что с самого начала существо, которое должно было проявиться через него и которое могло проявиться через него, только постепенно ведя его к некоторому посвящению, что это существо всегда охраняло его. Оно ставило его на то место, где он учился судить о своем собственном положении в мировой истории. Благодаря событиям сверхчувственного характера, которые в мифе, приведенном мною вчера, встают перед нами в образах, в помощь ему дается друг, чья дикость, нецивилизованность указывается нам тем, что он по своему внешнему облику наполовину зверь.



Говорится, что этот друг носил на своем теле звериные шкуры. Это значит, что он, как люди первобытного состояния, был покрыт волосами, что его душа была так молода, что построила себе тело, которое являло человека еще в диком обличий. Таким образом, Гильгамеш, более ушедший вперед, имел в Эабани рядом с собой человека, который, благодаря своей молодой душе и обусловленной этим телесной организации, обладал еще древним ясновидением. Чтобы сам он мог ориентироваться, был дан ему этот друг. Затем с помощью этого друга ему удалось осуществить некоторые вещи, скажем, возвращение той духовной силы, которая опять-таки представлена в мифе в образе городской богини Эрека Иштар. Я говорил вам, что богиня города была похищена соседним городом и что поэтому оба, Гильгамеш и Эабани, начали войну против соседнего города, победили царя этого соседнего города и привели обратно богиню города.



Если хочешь понимать исторически верно такие вещи, которые изображаются нам в этих древних мифах, то необходимо вникать уже в оккультные подосновы их. За этим похищением богини города скрывается ведь нечто подобное тому, что скрывается за похищением Елены, которую Парис увозит в Трою. Мы должны отдавать себе отчет в том, что то, что изложено в моей маленькой работе "Кровь -совсем особый сок" , покоится на реальных основаниях. Там указано, что у древних народов существовало некоторое общее сознание, что человек ощущал не только свое личное "я" в пределах своей кожи, но что он ощущал себя членом племени, городской общины.



Таким же образом, как отдельная человеческая душа ощущается в качестве центрального фактора для наших пальцев, рук и ног, которые принадлежат друг другу, для всего нашего организма, так же чувствовал себя человек в древние времена членом групповой души, к которой он принадлежал. Нечто подобное существовало в древние времена еще в древних городских общинах, даже в Греции. Общий дух, Я-народа, Я-племени жил и действовал в отдельных личностях народа. Но то, что от такого общего Я могло доходить до человеческого сознания, должно было быть управляемо в мистериях, в тайных храмовых центрах.



Жрецы древних мистерий управляли общими духовными делами города или племени. И говорят не только фигурально, по известным образом реально и верно, что такой храм был действительно обителью >7-города, групповой души. Там было ее центральное местопребывание, и жрецы храма были ее слугами. Они были теми, которые через инспирацию принимали поручения этой групповой души, - что называлось оракулом, -и выносили их в мир, чтобы произошло то или иное; ибо оракулы в то время надо понимать именно в том смысле, как я вам сейчас охарактеризовал.



Управление такими святилищами было связано с определенными тайнами, и в древние времена многие войны разыгрывались так, что храмовые жрецы одного города уводились в плен соседним городом; с жрецами же храма соседний город как бы похищал важнейшие тайны другого города. Перед вами - реальное событие, которое отвечает тому образу, что богиня города Иштар, душа народа Эрека, похищается соседним городом. Жрецы храма, правители тайн храма, были взяты в плен, потому что соседи надеялись таким образом завладеть священными тайнами, а через это - и силой данного города. Это реальная оборотная сторона событий.



При том строе души, в котором Гильгамеш находился вначале, он не мог воспринимать сам такие вещи, потому что он не проникал взглядом в эти отношения. Однако более молодая душа могла служить ему, так сказать, органом ясновидения, которое помогло ему отвоевать назад для родного города сокровище храма. Тогда до сознания Гильгамеша было определенно доведено, что как раз в переходное время в человеческой жизни существует нечто, что изображается в легенде о слепом и хромом, из которых каждый в отдельности беспомощен, но которые вместе двигаются вперед, благодаря тому, что слепой берет хромого на плечи, а хромой делится со слепым своей возможностью видеть.



В Гильгамеше и Эабани мы видим перенесенное в духовное такое взаимодействие людей совершенно различных способностей. Мы встречаемся с этим на каждом шагу, особенно в исторических событиях древних времен. Важно понимать это, ибо только тогда можно понять, почему так часто в мифах и сказаниях перед нами выводятся друзья, которые должны совершить что-либо сообща; друзья, которые обычно так же различны по своему душевному складу, как это было у Гильгамеша и Эабани. А то, что Гильгамеш через Эабани, своего друга, сверх того приобрел для своей души, было то, что он как бы заразился от Эабани ясновидческои силой, так что некоторым образом смог оглянуться на свои собственные прежние инкарнации. Таким образом, Гильгамеш действительно научился от Эабани видению своих прежних инкарнаций. Это было уже нечто, что выходило за пределы нормальных способностей Гильгамеша. Представим же себе живо, как могло повлиять на Гильгамеша это обращение назад к его прежним инкарнациям?



Что мог он себе сказать, начиная с того дня, когда в его душе появилась возможность оглянуться на то, что его душа пережила в прошлой инкарнации? Сначала это его поразило. Он не мог так просто принять свою собственную сущность, какой она была в прежних инкарнациях; сразу он, так сказать, не узнал себя. Так было бы, мои дорогие друзья, вообще с людьми, если бы они начали видеть свои прежние инкарнации. В большинстве случаев это имело бы совсем иной вид, чем в тех выдумках, которые появляются постоянно, когда говорится, что какой-либо человек есть реинкарнация той или иной личности. Может случиться, что кто-либо приведет целый ряд громких исторических имен в качестве имен своих предшествующих инкарнаций. Должно быть, есть целая группа людей, которые убеждены, что в их прежних инкарнациях нет ничего ниже ранга королев или принцесс.



Именно в этих вещах, с которыми все должно обстоять так серьезно, не место фантазии, с ними нельзя своевольничать. Тот же, кто, как тогда Гильгамеш, впервые обращает свой взгляд назад на череду своих инкарнаций, порою может быть действительно поражен. Ведь он оглядывался на инкарнации, когда он был еще вовлечен в различные отношения, обусловленные групповой душевностью. Для себя он, конечно, в известной мере выбрался из этих отношений, он вообще ведь впервые через Эабани мог понять все значение того, что символизируется в мифе богиней города. Но когда он обратился назад, то ему многое в его прежних инкарнациях не понравилось, тут он мог себе сказать: ведь это совсем не в моем вкусе. Он увидел, например, что его душа в прошлых инкарнациях имела совсем особенные дружеские отношения, совсем особенные человеческие связи, которых он стыдился бы теперь.



Тогда произошло то, что изображено в мифе, - он начал бранить то, что открыла ему окольным путем через Эабани богиня города, он делает упреки своей душе. В мифе указано, что он делает упреки богине за ее знакомства, потому что он ревновал к этим знакомствам. Он видел, так сказать, горизонт своей души, и видения стояли перед ним так живо, как люди, к которым испытываешь ту или иную симпатию или антипатию, стоят вокруг кого-либо во внешнем физическом мире. И во всем том, что Гильгамеш ставит в упрек богине города, мы узнаем, что он разговаривает, собственно, с тем, что разыгрывается в глубине его души. Когда, например, нам говорится, что он упрекает богиню города в том, что она водила знакомства с каким-то человеком, который в мифе назван Ишулану, то это означает не что иное, как то, что ему не нравилось его собственное знакомство с этим человеком, садовником его господина в прошлой инкарнации.



Следовательно, то, что происходило в душе Гильгамеша и через что он, собственно, впервые получил ту внутреннюю проникновенность, ту внутреннюю полноту души, в которой нуждался, чтобы стать основателем вавилонской культуры, все это изображается нам в возвращении к известному ясновидению, в восхождении в сверхчувственные миры, что было им в определенном отношении уже утеряно, так как он был старой душой. Это передается нам в мифе. Затем он должен был пройти своего рода посвящение, будучи приведен к такому роду видения, которым его собственная душа обладала во время его атлантических инкарнаций. То, что миф изображает нам как морское плавание и хождение Гильгамеша на Запад, есть не что иное, как внутреннее странствие его души за посвящением, благодаря которому она поднимается к духовным высотам, где может воспринять то, что окружало ее в древнее атлантическое время, когда душа еще ясновидчески взирала в духовный мир.



Поэтому миф рассказывает, что Гильгамеш в этом своем духовном странствии столкнулся с великой личностью властителя из Атлантиды, Ксисуфром. Это была личность, которая принадлежала к высшим иерархиям и во время атлантического периода жила в составе человечества, но затем была восхищена от этого человечества и жила в более высоких областях бытия. Эту личность должен был узнать Гильгамеш, чтобы из созерцания ее сущности приобрести то, что было необходимо, чтобы знать, каковы души, когда они могут взирать в духовные миры. Так был он вновь возведен в духовные сферы благодаря тому, что в своей душе был возвращен назад в атлантические времена. И когда на него возлагается задание не спать семь ночей и шесть дней, то это означает не что иное, как упражнение, которым душа должна была быть преобразована, чтобы полностью проникнуть в соответствующие, только что охарактеризованные духовные области.



Если нам говорится, что он этого не выдержал, то это означает опять-таки нечто очень важное; это значит, что Гильгамеш должен быть нам изображен как личность, которая подводится вплотную к границе посвящения, которая могла как бы заглянуть сквозь врата посвящения в духовные тайны, но которая по всему характеру условий того времени все-таки не могла проникнуть во все глубины. Одним словом, должно быть сказано, что основатель, учредитель вавилонской культуры как бы остался стоять у врат посвящения, что он не мог видеть совершенно ясно в высших духовных мирах и что потому он придал всей вавилонской культуре тот отпечаток, который есть отпечаток лишь простого заглядывания в тайны посвящения. Мы увидим, что внешняя вавилонская культура фактически такова, что она оправдывает только что сказанное.



В то время как, например, все указывает нам на то, что в Гермесе мы имеем перед собой личность, которая глубоко, глубоко взирала в наиболее святые тайны посвящения и потому могла стать великим инициатором египетской культуры, мы должны сказать, что внешняя вавилонская культура подготавливалась таким образом, как мы это только что охарактеризовали: именно посредством ведущей личности, имевшей в душе все те свойства, которые развиваются, когда не совсем проникают в глубину святых тайн. Поэтому мы действительно имеем в древней Вавилонии такое историческое развитие, в котором отчетливо идут рядом внешний культурный поток и эзотерически-внутренний. В то время как в египетской жизни оба они более проникают друг в друга, в древневавилонской культуре они как бы полностью расходятся.



И [лишь] внутри того, что мы должны рассматривать как вавилонскую культуру, такую, какой она была учреждена Гильгамешем, жило то, что заключено в святейших, сокровеннейших мистериях халдеев. Посвященные мистерий были, конечно, посвящены до самой глубины, но это лишь тонкой струей текло сквозь внешнюю культуру. Эта внешняя культура была результатом импульсов Гильгамеша. Итак, из всех этих рассмотрений выяснилось, что Гильгамеш как личность, в сущности, был не настолько продвинут, чтобы пережить полное посвящение.



Но как раз благодаря тому, что в эпоху, в которую он действовал, он не мог, так сказать, выявлять свои собственные личные импульсы, сообщать миру то, что было его личной силой, он мог совершенно особенно давать действовать через себя одному из тех духовных существ, которых мы причисляем к разряду духов Огня, то есть архангелов. Такое существо действовало через Гильгамеша, и строй жизни Вавилона, его движущие силы, чьим орудием был Гильгамеш, мы должны искать в таком духе Огня. Таким образом, мы действительно можем представить себе Гильгамеша в образе, который может нам дать символ древнего кентавра.



Древние символы гораздо больше культурного рассмотрения, но мы должны отдавать себе отчет в том, что тут мы имеем дело с воздействием существа высших духовных иерархий. Так что, если мы должны, собственно, каждого человека в аспекте его духовности рассматривать в образе кентавра, то у человека, который действует так, как Гильгамеш, мы в особенности должны допустить, что духовное кентавра направляется высшими властями, которые посылают свои силы в поступательное движение человечества. И когда мы еще дальше вглубь пойдем в истории, то увидим, что это представится нам еще яснее. Мы увидим, как это модифицируется вплоть до настоящего времени и как духовные силы, чем больше мы входим в нашу непосредственную современность, постоянно принимают другие облики, действуя через людей.



См. также:
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 2-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Штайнер, оккультизм, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

Buy for 200 tokens
Друзья! Сейчас идет открытое онлайн-голосование за финалистов премии РБК 2017 года. Это авторитетная награда в сфере бизнеса, у которой предусмотрено шесть номинаций. Проголосовать за номинантов можно здесь: www.rbc.ru/awards. Традиционно я также обозначаю в своем блоге личную позицию, чтобы…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment
Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal северного региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.