Николай Подосокорский (philologist) wrote,
Николай Подосокорский
philologist

Рудольф Штайнер. Оккультная история. 3-я лекция, часть 2

Штутгарт, 29 декабря 1910 г.

Если же мы пойдем дальше назад, то формы станут символическими, формы укажут на что-то, что не есть чисто человеческое, выразят нечто такое, что человек не чувствует еще в себе самом. Он мог выражать только в символах то, что приходило из божественно-духовных миров. Отсюда древнее символизирующее искусство. И посмотрим опять-таки, как приходит искусство как раз к тому народу, который должен дать материал для нашего, для пятого культурного периода, - нам надо только представить себе старое немецкое искусство, - и мы увидим, что имеем дело не с символикой, но и не с проявлением чисто человеческого, а с углубившимся в себя душевным. Мы видим, как душевное словно не может целиком войти в человеческий облик.



Кто бы мог иначе охарактеризовать образы Альбрехта Дюрера, чем сказав, что в них то, что стремится в человеке к сверхчувственному миру, находит, можно сказать, лишь несовершенное в греческом смысле выражение во внешнем строении телесности? Отсюда углубление в направлении душевного, чем дальше идет искусство. И теперь вам уже не покажется непонятным то, что я сказал в первой лекции: то, что было воплощено раньше, являлось в физическом мире подобно отображению, в индивидуальность втекали существа высших иерархий. Поэтому, говоря о человеке греческого мира, что он был воплощен в более ранние эпохи, мы должны видеть не только это замкнутое существо, но и стоящую позади него индивидуальность какой-либо высшей иерархии.



Так, в греко-латинский период предстает перед нами Александр, так предстает перед нами Аристотель. Если мы проследим их индивидуальности в обратном направлении, то от Александра мы должны вернуться к Гильгамешу и сказать: в Гильгамеше заключена та индивидуальность, которая затем появляется спроецированной на физический план как Александр; позади неё мы должны видеть духа Огня, который пользуется ею как своим орудием. И в Аристотеле мы видим, двигаясь во времени назад, силы древнего ясновидения, действовавшие в друге Гильгамеша. Таким образом, как молодую, так и старую души, за которыми ранее стояло ясновидение, мы видим поставленными в греческую эпоху всецело на физический план.



Совсем особенно это выступает перед нами в великом математике Гипатии, в которой вся математическая и философская мудрость ее времени жила, так сказать, как личная возможность, как личная научность и мудрость. Все это было заключено в личности Гипатии. И мы еще увидим, что эта индивидуальность должна была стать как раз женщиной, чтобы выявить такую мягкую замкнутость всего того, что она раньше восприняла в орфических мистериях, чтобы выявить как личный образ действий все то, что она восприняла от инспираторов в качестве ученика орфических мистерий.



Таким образом мы видим, как влияния духовного мира выступают, модифицируя следующие одна за другой человеческие инкарнации. Я могу указать только на то, что как раз индивидуальность, которая была воплощена как Гипатия, которая, следовательно, несла в себе мудрость орфических мистерий и выявила ее лично, была призвана в одной из последующих инкарнаций вступить на обратный путь - вознести опять всю личную мудрость к божественно-духовному. Поэтому приблизительно на рубеже XII и XIII веков Гипатия появляется вновь как выдающийся, всеобъемлющий и универсальный ум Новой истории, который имеет большое влияние на то, что является соединением естественнонаучного и философского знания. Таким образом мы видим, как проникают в следующие друг за другом инкарнации отдельных индивидуальностей исторические силы.



Когда мы так рассматриваем ход истории, тогда мы видим действительно своего рода нисхождение с духовных высот вплоть до греко-латинской эпохи и затем опять-таки восхождение. Мы видим накапливание добываемого чисто на физическом плане материала в греческую эпоху, - это, конечно, продолжается и в наше время, - и обратное возношение его в духовный мир, для чего и должна дать импульс духовная наука и к чему имела уже инстинктивный импульс такая личность, как Гипатия, которая была воплощена вновь в XIII веке.



На этом месте я хотел бы, мои дорогие друзья, -ввиду того, что интернациональное Теософское общество есть в некотором отношении собрание всяческих недоразумений, - я хотел бы указать на то, что бесконечно многое из этих недоразумений в действительности высосано из пальца. Так, например, то, что излагается здесь в нашем немецком теософском движении, хотели бы противопоставить тому, что было откровением теософского движения в новейшее время первоначально. Поэтому я пользуюсь здесь случаем указать, как то, что дается здесь из первоначального розенкрейцерского источника, находится в гармонии со многим из того, что было дано теософскому движению как раз первоначально. И как раз сейчас у нас есть повод указать на нечто в этом роде.



Итак, мною было сказано и развито совершенно независимо от традиций, что определенные позднейшие исторические лица являются как бы тенью прежних, изображаемых в мифах личностей, за которыми стоят высшие иерархии. Это нельзя считать расхождением с теми сообщениями, которые были даны Теософскому обществу через Е.П. Блаватскую . Ибо иначе можно по чистому недоразумению очень легко прийти в противоречие с добрыми старыми учениями, которые притекали в теософское движение через Е.П. Блаватскую, как через весьма пригодное для сего орудие. В связи с тем, что развивалось здесь, я хотел бы вам прочесть одно место из более поздних произведений Е.П. Блаватской, где она указывает на "Изиду без покрывала", свое самое старое оккультное произведение. Я хотел бы прочесть вам следующее место, чтобы вы видели, как поистине то, что говорится о таком расхождении, в сущности, - я не могу сказать иначе, - высосано из пальца.



"Кроме постоянного повторения старой, всегда пребывающей истины реинкарнации и кармы, - при чем так, как тому учила древнейшая наука мира, а не современный спиритизм, - оккультисты должны были бы учить о циклической и идущей в ногу с эволюцией реинкарнации, тому роду перевоплощения, таинственного и еще непонятного для многих, не знающих ничего из истории Земли, на который мы осторожно указали в "Изиде без покрывала". Всеобщее перевоплощение для каждого индивидуума с промежутками Кама-локи и Девахана - и циклическая сознательная инкарнация с великой и божественной целью для немногих. Те великие характеры, которые как великаны, возвышаются в истории человечества, подобно Сидхарте Будде и Иисусу в духовной области, подобно Александру Македонскому и Наполеону Великому в области физических завоеваний, суть не что иное, как отраженные образы великих пра-образов, которые существовали не за десятки тысяч лет, как об этом осторожно было упомянуто в "Изиде без покрывала", а в продолжение миллионов лет подряд с начала Манвантары.



Ибо, как было объяснено выше, за исключением действительных аватаров, эти отображения своих праобразов, из которых каждый соответствует своему, породившему его пламени, суть те же самые непреломленные лучи (монады), называемые дэвами, Дхиан-Коганами или Дхиан-Буддами или еще планетарными Духами и т. д., которые в эонах вечности светят в качестве их праобразов. По их подобию родятся некоторые люди, и, когда намечается какая-либо особая общечеловеческая цель, они гипостатически одушевляются своими божественными праобразами, которые снова и снова выявляются сокровенными силами, направляющими и руководящими судьбами нашего мира.



В то время, когда "Изида без покрывала" писалась, сказать больше было нельзя, поэтому сказанное ограничивалось только замечанием, что в анналах как священной, так и светской истории не существует ни одного выдающегося характера, чей праобраз мы не могли бы найти в полулегендарных, в полуправдивых преданиях минувших религий и мифологий. Как звезда, которая в беспредельности неба в неизмеримом отдалении сияет над нашими головами, отражаясь в тихих водах озера, так и образы человечества допотопных времен отражаются в тех периодах времени, которые мы можем охватить обращенным назад в историю взором".



Как уже было сказано, я не пропускаю случая подчеркнуть соответствие того, что мы можем исследовать непосредственно в настоящее время, тому, что было в известном отношении первоначальным откровением. Вы ведь знаете, что здесь существует принцип в определенном отношении крепко держаться традиций теософского движения; но также -что здесь ничто не повторяется непроверенным, это я особенно подчеркиваю, в этом все дело. Там, где можно подчеркнуть согласие одного знания с другим, это должно быть сделано решительно ради преемственности в Теософском обществе, по справедливости; но непроверенным ничто просто повторяться не должно. Это связано с миссией, которую мы имеем как раз в нашем немецком теософском движении, а именно: внести собственный вклад, индивидуальный вклад в это теософское движение.



Но как раз такие примеры могут дать вам образ того, как необоснованно предубеждение, которое вырастает то тут, то там, будто мы всегда хотим во что бы то ни стало иметь в вещах что-то иное. Мы преданно работаем дальше, а не ворошим беспрестанно, так сказать, старые догмы, мы рассматриваем и то, что предлагается сегодня с другой стороны. И мы отстаиваем то, что может быть сказано по чисто оккультной совести на основании первоначальных оккультных исследований и тех методов, которые нам переданы нашими собственными святыми традициями Креста и Розы.



Крайне интересно показать на отдельной личности, как то старое, что было внесено в человечество под влиянием высших сил, принимает у людей греко-латинской эпохи, так сказать, обусловленный физическим планом характер. Тут мы можем привести в качестве примера, как Эабани в той из его инкарнаций, которая лежит в промежутке между личностью Эабани и Аристотеля , под влиянием древних учений мистерий с их силами, нисходящими из сверхчувственных миров, мог воспринять то, на чем строится, собственно, в некоторых школах мистерий дальнейшее развитие человеческой души. Мы не будем теперь повторять то, что было характерной особенностью различных мистериальных школ, мы обратим наш духовный взгляд на одну из их разновидностей, на ту, где душа через возбуждение вполне определенных чувств развивалась, учась проникать в сверхчувственный мир.



В таких мистериях вызывались именно те ощущения в душе, те импульсы, которые были способны искоренить в ней до основания всякий эгоизм. Душе открывалось, что она, в сущности, должна быть эгоистичной все время, пока она воплощена в физическом теле. Весь объем и все значение эгоизма в его импульсах на физическом плане обрушивались, так сказать, на данную душу, и глубоко, глубоко подавленной чувствовала себя такая душа, которой приходилось говорить себе: до сих пор я не знала ничего иного, кроме эгоизма, ведь я не могу быть ничем иным в физическом теле, как эгоистом. Да, насколько далека была такая душа от дешевой точки зрения тех людей, которые через каждое слово говорят: "Я хочу это не для себя, а для других".



Преодолеть эгоизм и усвоить стремление к общечеловеческому и космическому не так просто, как некоторые себе представляют. Этому усвоению должно предшествовать глубокое потрясение души перед объемом эгоизма, заключенного в импульсах этой души. Состраданию ко всему человеческому, ко всему космическому должна была учиться душа в тех мистериях, о которых я здесь говорю, состраданию через преодоление физического плана. Тогда можно было надеяться, что она принесет из высших миров истинное сочувствие ко всему живому и всему сущему.



Но еще другое должно было быть развито как основное чувство, наряду со многим другим. Когда человеку надлежит проникнуть в духовный мир, ему должно быть ясно, что там все иное, чем в физическом мире. Нужно стоять как перед полностью неизведанным, когда стоишь лицом к лицу перед духовным миром. Тут действительно есть чувство, из-за которого попадали в опасность, чувство страха перед неизвестным. И потому в таких мистериях душа должна была переживать все, что душа человека вообще могла пережить как страх и боязнь, испуг и ужас, чтобы отвыкнуть от чувств боязни и страха, испуга и ужаса. Тогда человек бывал вооружен для того, чтобы подняться в неведомый ему по своему содержанию духовный мир.



Таким образом, душа ученика мистерий должна была через воспитание дойти до всеобъемлющего, универсального чувства сострадания и до универсального чувства бесстрашия. Это проходила каждая душа в тех древних мистериях, в которых принимал участие Эабани, когда он появился вновь в той инкарнации, что лежит в промежутке между Эабани и Аристотелем. Он также прошел через это. И вот, как воспоминание о более ранних инкарнациях это выявилось у Аристотеля. Он мог дать теорию трагедии, так как при созерцании греческой трагедии он был приведен этими воспоминаниями к тому, что в ней заключен отзвук, словно внешний, вынесенный на физический план отзвук того мистериального воспитания, когда душа очищается через сострадание и страх.



Потому драматический герой и все построение трагедии должны были выявлять перед зрителями нечто, на основе чего зритель в ослабленном виде мог бы пережить сострадание к судьбе героя трагедии и страх перед исходом его судьбы, перед полной ужаса смертью, которая ему грозит. Таким образом, в драматическое развитие действия, в жизнь и движение трагедии было воткано то, что происходило в душе древнего миста: очищение, катарсис через страх и сострадание. И как отзвук [мистерий] на физическом плане должен был ощутить человек, принадлежавший к греческому культурному периоду, прохождение через страх и сострадание.



Надо было художественно пережить, эстетически насладиться тем, что было ранее великим принципом воспитания. И когда то, чему Аристотель научился в прежних инкарнациях, вошло в его личность, он стал тем человеком, который был способен дать то единственное определение трагедии, которое стало классическим и действовало столь сильно, что еще в XVIII веке оно было воспринято Лессингом и в течение всего XIX века играло такую роль, что об этом определении написаны целые библиотеки. Впрочем, не много было бы потеряно , если бы большая часть того, что находится в библиотеках, сгорела. Сгорело, потому что оно было написано с полнейшим непониманием только что сказанного, того, что в искусство проецируется нечто, что заключено в духовном, и те, которые писали это, не подозревали, что Аристотель открывал древнюю тайну мистерий , когда говорил: "Трагедия - это связь последовательных действий, которые группируются вокруг одного героя и которые способны вызвать в зрителе чувство страха и сострадания, чтобы в душе зрителя могло наступить очищение".



Таким образом, мы видим, что в отдельной личности, в том, что она волит и гласит, заключена тень того, что становится понятным только тогда, когда мы сквозь личность прозреваем стоящего за ней инспиратора. Только когда вы рассматриваете историю так, вы можете видеть, что значит личность и что значат сверхличные силы для исторической жизни, как в индивидуальных инкарнациях происходит нечто, что Блаватская называет взаимодействием личных, индивидуальных инкарнаций с тем, что она описывает, говоря: "но наряду со старой, всегда непреложной истиной о реинкарнации и карме оккультисты должны были бы учить о циклической и идущей в ногу с эволюцией реинкарнации" и т. д. Она называет это сознательной реинкарнацией, так как для большинства людей сегодня последовательные инкарнации все-таки остаются бессознательными для их "я", тогда как духовные силы, которые действуют свыше, в самом деле с полным сознанием переносят циклически свои силы из одной эпохи в другую.



Значит, откровение того, что Блаватская высказывала, исходя из розенкрейцерских мистерий в свой первый период, вполне может быть проверено и установлено непосредственным исследованием. Но отсюда вы увидите, что удобный способ понимать одну инкарнацию только как следствие предыдущего воплощения, существенно модифицируется, и вы поймете, что реинкарнация есть гораздо более сложный мир фактов, чем это обыкновенно думают, и что мы понимаем его вполне только тогда, когда сопричисляем человека к высшему сверхфизическому миру, который постоянно воздействует на наш мир.



Мы можем сказать, что в тот промежуток времени, который мы называем греко-латинской культурой, человеку было дано время пережить еще раз чисто человеческим "я" все, что из высших миров было вложено в душу в течение долгого ряда инкарнаций. То, что выявлял во всей полноте греко-латинский мир, было как бы человечески-личным выявлением бесконечных воспоминаний, которые раньше были вложены высшими мирами в эти же индивидуальности. Можем ли мы поэтому удивляться, что как раз наиболее значительные умы греческого мира особенно сознают это? Они говорили, заглядывая в свой внутренний мир: "Здесь изливаются, здесь простираются в нашу личность миры, но это - воспоминания о том, что было влито в нас духовными мирами раньше". Прочтите у Платона, как он сводит все то, что человек может пережить, к воспоминанию души о ее прежних переживаниях. Тут вы увидите, из какого глубоко реального сознания четвертой послеатлантической эпохи черпал такой ум, как Платон. Научиться понимать, что значит отдельное высказывание столь выдающейся личности, мы можем, только если умеем оккультно заглянуть в дух эпохи.


См. также:
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 1-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 1-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 2-я лекция, часть 1
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 2-я лекция, часть 2
- Рудольф Штайнер. Оккультная история. 3-я лекция, часть 1

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

Tags: Блаватская, Гипатия, Штайнер, оккультизм, эзотерика
Subscribe

Posts from This Journal “Штайнер” Tag

promo philologist june 19, 15:59 3
Buy for 100 tokens
С разрешения издательства "Кучково поле" публикую фрагмент из книги: Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1726 / вступ. ст. И.В. Курукина; коммент. К.А. Залесского, В.Е. Климанова, И.В. Курукина. — М.: Кучково поле; Ретроспектива, 2018.…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments